Она убрала руки с его спины, и уронила их на пол. Александр поднял её и бережно переложил на диван. Она быстро повернулась к нему спиной и, подтянув колени к животу, закрыла лицо руками. Александр стоял над ней, смотрел на неё, не веря в то, что произошло. Казалось, что вместо него там был кто-то другой, а он только наблюдал со стороны.
Ступая мягко и неслышно, он прошёл на кухню и взял шампанское, оставленное давешним визитёром. Откупорил бутылку, взял бокал и отправился обратно в спальню. По пути с отвращением посмотрел на единственную горящую лампочку и выключил свет в коридоре. Вернувшись в спальню, он уселся в кресло с бокалом в руке, смотрел на неё и по прежнему не верил. Всё, что произошло, казалось слишком грандиозным для него, и оно уплывало, вычёркивалось из его сознания. Александр ущипнул себя за шею, стукнул себя кулаком по скуле и сделал большой глоток шампанского. Потряс головой. Не помогло.
– Подай мне бокал.
Это был её голос. Холодный и ясный, он прозвучал в темноте как приговор. Он подал.
Не поворачиваясь, она выпила шампанское как простую воду и так же, не глядя, швырнула в него бокал.
– Идиот!
И снова спрятала лицо в ладонях. Бокал не разбился. Он ударил Александра в грудь и упал к нему прямо в руки. Александр попятился и упал в кресло.
– Что ты сейчас сделал? Чувствуешь себя героем? Гордишься собой?
Он поставил бокал на журнальный столик и произнёс глухим голосом:
– Я овладел самой прекрасной женщиной на свете, почти богиней, на которую сотни трусливых уродов только смотрели издалека и облизывались. Боялись подойти. Горжусь ли я собой после этого? Ответь сама, Рита.
Она быстро повернулась, приподнялась на локте, замерла.
– Погоди-ка, ты это сказал… – прошептала она и запнулась. – Ты это сказал?! Что ты сейчас сказал?!
– Мне повторить?
Она молчала. В темноте не было видно выражения её лица. Он мог только догадываться какое, сокрушительное действие произвели его слова. Он поднялся, подошёл к дивану, встал на колени, наклонился и взял в ладони стопу её ноги – маленькую и нежную как у девушки-подростка. Потом стал целовать пальчики. На коленях он переполз к изголовью, взял её руку и надолго припал к ладони губами.
Она держала руку перед собой с покорностью, от которой становилось страшно, и смотрела на него, не отрываясь. Глаза её сияли, а лицо изменилось до неузнаваемости. Казалось, что оно светится мягким лунным светом. Она не двигалась, не отнимала руку, а только смотрела. Александр оторвал губы от ладони и заглянул в её глаза. Он сразу же понял всё. Этот взгляд с неодолимой силой тянул его к себе. Как мать, как богиня, своенравная красавица и взрослая женщина она не могла себе позволить в этот момент шевельнуть даже пальцем, но её глаза просили, умоляли и требовали.