Почему-то я улыбнулся. Мне стало так приятно и тепло от этих воспоминаний, сейчас это всё можно назвать первой любовью.
— О чём задумался? — спросил чей-то голос, развеивающий мои мысли как ветер утренний туман.
Она смотрела на мою довольную физиономию стоя в дверях, а я хлопал глазами, любуясь и никак не налюбуясь этой девушкой. Таких выразительных, манящих к себе, очаровывающих и сказочных глаз я никогда не видел. Я тонул, утопал в её взгляде и ничего не мог поделать с собой.
— Вы прекрасны, мадемуазель. — мне так захотелось это сказать, что я и сам не заметил, что уже давно это сказал.
— Ах, рыцарь, вы так романтичны, что пропустить закат будет для нас большой потерей, — "промурлыкала" Катя и улыбнулась. Потом подошла и села рядом, положив одну руку на спинку дивана. — О чём таком задумался, не поделишься?
После этой фразы она меня получила окончательно. Я готов выполнять все её желания.
— Вспоминал кое-что интересное, — любопытно посмотрел на неё. Поняла ли она о чём я? — Как мы с тобой в свадьбу играли, — прикусил губу, чтобы улыбка до ушей не растянулась.
— Ах вот оно что... — опустила взгляд, улыбаясь, стесняясь и наверняка тоже вспоминая все детали тех дней. — Вот почему ты такой довольный и улыбаешься.
Мне захотелось встать и поцеловать её, подойти и во всём признаться, но что-то удержало...
— Побежали, лучше пораньше придём!
Я встал, элегантно, с улыбкой подал руку и мы прошли через огород на соседнюю улицу, чтобы покороче было. Какая же она прелесть! Я счастлив. И по дороге босиком — как по асфальту в городе!
И я тоже босиком... Как же сексуальна эта девчонка! Как мне захотелось обнять её за талию, но всё-таки удержался от этого соблазна, мешает этот временной барьер... Остаётся просто подождать...
Мы шли и болтали как закадычные друзья. Болтали обо всём... об учёбе, о работе, о каникулах, о любви и даже философию затронули. Выяснилось, что у неё был парень, с которым перед отъездом она сама порвала, потому что он просто, как пояснила Катька, "моральный урод в бархатных перчатках". Я хмыкнул, подумал, что такие действительно есть на этой грешной земле, но особо не расстроился, лишь только мне стало неудобно, когда она рассказала что пережила; мне было рассказать нечего. Признался честно, что девушки у меня нет.
— Нет девушки?! — Она так посмотрела, что я чуть на седьмое небо не улетел от стыда; посмотрела больше с изумленностью и чуть с тенью сожаления.
— Угу. Только так не смотри... Как будто у меня должен быть гарем! — посмеялся я в слух.