Мимо парит над аномальной зоной, а внизу пасётся огромное стадо выпущенных нами бычков. Из десяти тысяч особей осталось всего пара сотен, но и они скоро должны были погибнуть, так как с высоты было видно, что твари скользят в тенях, приближаясь к добыче. А в центре стада лежит, пульсируя тусклым светом, телепортационный артефакт.

Видение резко оборвалось. Отлично. Всё идёт согласно плану. Я поднял руку вверх, снова призывая всех к тишине, а после рявкнул так, чтобы услышал каждый:

— Начинаем!

Одно слово. Короткое. Простое. Но оно запустило цепь событий, которая навсегда изменит мир.

* * *

Хабаровск. Северная стена. Полночь.

Двое стражников стояли на вышке. Курили дешёвые сигареты, глядя в темноту за стенами.

— Слышал новости? — спросил тридцатилетний боец с шрамом над бровью.

— Какие? — лениво отозвался второй — мужик постарше, лет сорока. Лицо обветренное, усы рыжие.

— Говорят, война грядёт, — пояснил молодой серьёзно.

— С Архаровым, что ли? Если да, то эт всё ерунда. Мы уже один раз свернули ему шею, свернём и второй.

Тридцатилетний фыркнул:

— Да какой Архаров? Ты о чём вообще? Говорят, пендосы подохли все до единого, и от них, значица, нежить в нашу сторону прёт. Слышал, что месячишко-другой, и у нас тоже начнётся мясорубка.

— Тьфу ты. Петька, вот ты взрослый мужик, а в хрень всякую веришь, — усмехнулся усатый. — Даже если эта чушь правда, то нам-то что с того? Хабаровск укреплён так, что мы с лёгкостью переживём и нашествие нежити, и расширение аномальной зоны, и ещё что-нибудь похуже.

— Что похуже? — удивился тридцатилетний.

— Что-нибудь, — многозначительно зявил усатый, отправляя окурок щелчком пальца в полёт. — А ещё знаешь, чё? Архаров продал аристократикам кучу генераторов магических барьеров; и знаешь, где они сейчас? — усатый указал взглядом на синеватый купол, накрывающий Хабаровск.

— Эт да, слыхал. Всё ж наш Император молодчага. Взял за горло этих аристократишек, да изъял артефакты в пользу Империи. Эт правильно. Одобряю. Гля! Эт чё там? Видал, тень мелькнула?

— Ага. Сова, наверное, или летучая мышь. Такой пакости тут полно, — отмахнулся усатый.

— И то верно, — согласился его товарищ, швырнув окурок вниз. Бычок упал на асфальт и заискрился в темноте.

Наступила тишина, наполненная скукой. Всё же, в обороне столицы нет никакой романтики. Всё равно всю грязную работу выполнят магистры да абсолюты, обычным солдатам, как всегда, достанутся лишь патрули да бесконечные наряды.

Внезапно воздух за стеной дрогнул. Пространство исказилось, и в темноте появилась тускло светящаяся дымка.