— Эт чё там? — спросил Леший.

— Да зверушек взяли с собой. Зачем собой рисковать, когда животина может дорогу проложить в разломчике-то. Верно говорю, мужики? — спросил Петрович, и ему ответили одобрительными кивками.

— В смысле? У вас кто-то умеет приручать разломных тварей? — удивился я.

— Агась. Санёчек — тот ещё умелец. Ошейнички изобрёл. С их помощью и управляет, — пояснил Петрович.

— А защитный купол над Ленском тоже он создал?

— Ты про энергетический зонтик шо ль? Да хрен его знает. Вродь, Барс у кого-то прикупил, — пожал плечами Петрович.

Я хотел спросить ещё что-то, но машины тронулись с места и поехали на единственный незаменированный выезд из Ленска.

— Петрович, а пожрать дадут? А то мы только проснулись, — жалостливо спросил Леший.

— Под лавку глянь. По три сухпая на брата. Сожрёшь всё сразу, потом никто не поделится, — предупредил старик.

— Вот это дело, — радостно выпалил Лёха и стал потрошить картонный коробок.

Я же есть не стал. Машину безбожно швыряло из стороны в сторону, так как мы ехали по бездорожью, и ложку с едой можно было с лёгкостью запихнуть не в рот, а в глаз. В дальней части будки ехали два заросших бородами мужика и весело шушукались.

Рядом с ними сидел тощий, как спичка, боец со сломанным носом и пистолетом в кобуре. На лице — сосредоточенность, даже попытка изобразить брутальность! Половину дороги мы ехали молча, и я не мог понять, чего бородачи зыркают на худого и смеются. А потом Петрович заметил мой интерес. Наклонившись, он шепнул.

— Вон того басурманина видишь? Турал или Турмек? Хрен ума дашь. — Петрович сплюнул на пол и продолжил. — Так вот, пока наш Стасик в дозоре был, басурманин тоже службу родине нёс, так сказать. Хе-хе. Повышал демографию с женой Стасика. — Петрович как будто прозрел и осёкся на полуслове. — Тьфу. Вы ж мелкие, не понимаете ничего.

— Ага. Не понимаем, — кивнул я. — А нюх ему сломали за то, что застал благоверную в коленно-локтевой?

— Хренасе. Эт ты где таких слов нахватался? — почесал затылок Петрович.

— Там, где нахватался, таких слов уже нет, — хмыкнул я.

— Хе, — крякнул дед. — Так-то да. Пришел, думал, убьёт и жинку, и шпёхаря, а оно вон чё вышло. Харю набили, так ещё и в рейд поехал с обидчиком.

— А Турал не боится, что рогоносец ему в затылок выстрелит? — спросил Леший.

— Да, а чё ему бояться? За такое Барс прикажет за ноги привязать к вездеходу и прокатить по бездорожью. Кости за пару минут в труху превратятся, а потом и зверюшки доедят останки-то. Короче, Стасик не из этих. Не из храбрецов. Во как.

Петрович расстегнул куртку и из внутреннего кармана достал портсигар с ароматными папиросами. Чиркнул спичкой и закурил, да так, что вся будка тут же утонула в желтоватом дыме. Дышать стало трудно. Лёгкие рвал в клочья кашель, и даже бородачи, захрипев, стали материться.