Стоило растолкать Серёгу, чтобы он тоже задействовал свой нюх. Думаю, запах собачатины он отличил бы от запаха оборотней. Как бы там ни было, мы снова завалились спать и проснулись с первыми лучами солнца. Доели остатки макаронов, которые размякли за ночь и стали отвратны на вкус, и пошли на поиски выживших.

* * *

Екатеринбург.

Новая головная боль Малышева.

Граф Малышев был в печали. Екатеринбург разрушен до основания, денег на его реконструкцию нужно столько, сколько все земли графа принесут за три года, если ничего не тратить, а складывать копеечку к копейке.

Да и зачем возводить Екатеринбург граф не понимал. Город находится в непосредственной близости к аномальной зоне. При следующем расширении придётся отстаивать новые владения и, если не удастся, то Екатеринбург перейдёт во владение к тварям. Но восстановить город абы как тоже не выйдет.

Император прописал в договоре, что каждые три месяца будет приезжать проверяющий, будь он неладен. И в случае, если Малышев откажется от восстановления города, то все земли Архарова, переданные графу во владение, будут разделены между Черчесовым и Юсуповым. А такого позора Малышев не смог бы перенести.

Впрочем, дело не только в позоре. Эти «друзья», Черчесов и Юсупов, настолько усилятся, что начнут посматривать в сторону более слабых соседей. Для Юсупова такой сосед — барон Титов, а для Черчесова сам Малышев. Нет, нужно удержать полученные земли любой ценой, подумал граф и нервно посмотрел на начальника службы безопасности.

— Дай закурить, — сказал Малышев и протянул руку.

— Ваша светлость, вы же не курите, — удивился статный мужчина, лицо которого было исписано уродливыми шрамами.

Малышев и правда не курил, но вид разрушенного города нагонял тоску. Да ещё и дочери сидят в машине и капают на нервы. «Папочка, мы хотим домой, нам здесь не нравится!». Как будто ему здесь нравится? Просто сидите молча и ждите!

— Сигарету, — повторил граф, добавив в голос стали. Безопасник кивнул и передал Малышеву папиросу, разумеется, без фильтра.

Увидев такое курево, граф скривился. Он-то и обычные сигареты не особенно жаловал, а папиросы… Да, порой Малышев мог позволить себе выкурить парочку сигар под хороший коньячок, но папиросы… Вздохнув, он принял бумагу, набитую табаком, а после потянулся к мане и подпалил сигарету. Сделав затяжку, он тут же закашлялся, едва не выплюнув лёгкие.

— Это что? — прохрипел Малышев, покраснев, как рак, даже глаза начали слезиться.

— Домашняя махорка, ваша светлость. Жена выращивает, — улыбаясь, ответил безопасник.

— Забористая, — улыбнулся сквозь слезы граф, сделал ещё одну затяжку и отдал сигарету безопаснику, поняв, что загнётся от кашля, если продолжит курить эту дрянь.