— Хабаровск… Признаюсь честно. Такие мысли у меня были. Вот только сейчас вряд ли у меня получится вытащить Константина Игоревича из темницы. Уверен, его держат именно там. Для того, чтобы спасти отца, мне потребуется стать намного сильнее.

— Вас понял. Благодарю за прямоту. Если потребуется, я готов отправиться вместе с вами и пожертвовать жизнью ради спасения главы рода, — с готовностью выпалил Барбоскин.

Удивительный он человек. Совсем недавно служил Богданову. Присягнул на верность мне и роду Архаровых, после чего принял моего отца, как родного, хотя даже никогда его не видел. Как бы там ни было, мне нужно расширять своё влияние в рамках Империи, а после — и за её пределами. Чтобы это сделать, необходимо получить официальный дворянский титул. Сейчас же я барон, но бароном меня считают лишь мои люди. Для внешнего мира я завравшийся двенадцатилетка.

— Тимофей Евстафьевич, я вздремну пару часов. Как рассветёт, разбудите меня. Поедем в Ленск.

— Будет исполнено, ваше благородие, — отчеканил Барбоскин.

Зевнув, я вернулся в комнату, где уже храпел Гаврилов, а вместе с ним посапывал и Лавуазье. Я забрался в спальный мешок и закрыл глаза, погрузившись в Чертоги Разума. А там было весьма мрачненько. На полу пещеры сидели Огнёв в обнимку с Мимо, а вокруг них летала Галина.

— Чёрный во-о-орон! Чёж ты вьёо-о-ошься-я-я! Над мое-е-ею голово-о-ой! Ты добычи-и-и недобьё-о-о-ося! Чёрный ворон, я не твой! — заунывным голосом пропел Огнёв и бросил на меня взгляд. — Вернулся. Мучитель.

— Что за траур? Никто ведь не умер, — подбодрил я, направляясь к пирамиде.

— Не умер. Но настрадались все без исключения, — печально выдал Огнёв и кивнул в сторону Галины. — Булыжник до сих пор ничего не слышит.

— Да ладно тебе. Пока я жив, и вы будете жить, — попытался я успокоить старшину.

— Ага. Жить-то будем. А вот страдания никто не отменял, — философски подметил он и цокнул языком.

— Ну, что тут скажешь? Жизнь — боль, — усмехнулся я, остановившись у пирамиды.

В зелёном физическом ряду появился новый кристалл серебряного цвета. Сосредоточившись на нём, я услышал ласковый голос Ут:

"Контроль звуковых волн, меняет тембр голоса, позволяя ввести в заблуждение противника'.

Не самая лучшая доминанта из списка, но тоже неплохо. Я посмотрел на Огнёва и попытался спародировать его голос. На удивление, вышло очень похоже.

— Пламенный дембель! Что ж ты но-о-ошь? Слёзы льёшь, судьбу клянёо-о-ошь! Разве больше-е-его досто-о-оин, если выдаёшь ты лишь скулё-ё-ёж!!! — пропел я, а после расхохотался.

— Смешно тебе, да? Я, между прочим, в этом сраном тумане, чуть не подох. Чувствовал ты когда-нибудь, что сердце останавливается? — с раздражением спросил Огнёв.