Я тоже успел подбить одного. По примеру Юрия, открыл дверь, получил порцию морозного воздуха в лицо. Сформировал ветряное лезвие, которое на полном ходу врезалось в крыло птероса, решившего, что ему удастся вытащить Юрия из салона вертолёта. Полупрозрачный серп отсёк крыло твари. Издав протяжный визг, птерос стал падать вниз, закручиваясь по спирали. Это было красиво.

Третьего же прикончил сам Мирон. Резко дёрнув рычаг управления на себя, он заставил вертолёт затормозить, тем самым пропустил вперёд преследующего нас птероса. Как только птичка обогнала нас, Мирон взял её на прицел и нажал гашетку. Вертолётные пулемёты оглушительно загрохотали, выбрасывая снопы искр.

Огромные свинцовые пули разрывали тело птероса в клочья. Сперва оторвало хвост и лапы, потом оба крыла, а в финале перерубило пополам массивное тело.

— Ха-ха! Есть ещё порох в ягодицах! — расхохотался Мирон за мгновение до того, как пришлось плакать.

Оказалось, что был ещё один птерос. Бесстрашный монстр спикировал сверху и врезался клювом прямо в лопасть винта. Голову птичке тут же перемололо в мелкий фарш, вот только нам от это не стало легче. С лязгом половина лопасти винта обломилась.

— Наконец-то мне выдадут новую вертушку, — хохотнул Мирон. — Держитесь. Посадка будет жесткой.

Сказав, что посадка будет жесткой, он немного слукавил. Посадка вышла неимоверно жесткой! Вертолёт начало бросать из стороны в сторону. Мирон пытался выровнять машину, но сделать этого не удалось. Потом винт и вовсе заклинило, он стал искрить, и вскоре на крыше что-то загорелось. А когда не работает винт, то падение становится неконтролируемым.

— Кто не застраховался, я не виноват! — выкрикнул Мирон, вцепившись в ремень безопасности.

Впереди красовался еловый лес, и мы неслись к нему на всех парах. На вскидку скорость была километров сто, может, сто пятьдесят в час. Я трезво оценил шансы выжить после столкновения с древесиной и понял, что Мирону его страховка не поможет. Зашвырнул пилота в пространственный карман, туда же отправил Юрия, а сам упёрся ногами в приборную панель и заорал:

— Ненавижу летательные аппараты!!!

Удар вышел знатный. Нос вертолёта проломил первую ель. Врезался во вторую. Железяку отбросило в сторону так сильно, что я впечатался виском в дверную стойку и едва не потерял сознание. По виску тут же потекла горячая кровь. Вертолёт швыряло из стороны в сторону до тех пор, пока мы не достигли земли.

Что и говорить, не зря Мирон верил в ремни безопасности. Если бы не они, я бы рухнул мордой прямо на бетонный камень, расположившийся под вертолётом. Железяка же ударилась сильно деформированным носом и повалилась на брюхо. Кряхтя от боли, я потянулся к мане, рассёк ремень безопасности.