Принц превращался в человека, а я понимала, что носить на руках меня должен мужик, а не я его, поэтому попыталась сбросить его, но не успела. Мы в обнимку покатились в какой-то овражек.

Закон подлости гласит, а фильмы подтверждают, что человеческий бутерброд из мужчины и женщины падает преимущественно женщиной вниз.

Я лежала на листве, чувствуя себя слегка поломанной, а на мне лежала туша принца в той позе, в которой обычно теряют девственность. Поскольку мне уже было терять нечего, принц решил недолго думая, просто потерять сознание.

— Оберон, Оберон, Оберон! – прокряхтела я, напрягая руки и пытаясь скинуть с себя тушку принца. Сердце замерло в тот момент, когда в небе послышался страшный грозовой раскат. Ветер поднялся такой, что листва вокруг зашуршала, взмывая вместе с порывами вверх. Страшный гром гремел, рокотал, сотрясал все вокруг, а я искренне надеялась, что принц придет в себя до того, как один очень темпераментный и скорый на расправу феерический король, решит, что принц пришел в меня!

Я слышала ржание коней, пытаясь скинуть с себя королевскую тушку, а где-то уже спешили про наши души ревнивцы.

— Вставай! – натужно требовала я, пытаясь выползти из-под придавившего меня принца. – Вставай!

— Сейчас встанет, — послышались тяжелые шаги, от которых мертвые предпочитали бы встать и перезахорониться в местечке поспокойней. Один резкий рывок, а бедный принц, едва пошевелился, повиснув на вытянутой руке разъяренного Оберона. Огненно-алые волосы облепили бледное, искривленное гневом лицо короля фей. Плащ, словно пламя, лохмотьями трепетал на ветру. А от одного его взгляда назад шарахнулся не только верный конь, но и целый полк мертвецов, которым, в принципе, терять уже было нечего.

Принц вяло приходил в себя, осматриваясь по сторонам.

— Что это за похотливый комок грязи, потерявший сознание на моем маленьком наныле? – брезгливо спросил Оберон, пока принц нервно сглатывал, дрожа всем телом. Рука опустила его на траву, а вокруг него тут же собрались мертвые рыцари. Огромный мертвый пес обнюхивал несчастного, который с ужасом смотрел на охотников.

— Я так понимаю, что этот комочек грязи, — начал Оберон, все еще не сменив гнев на милость, как вдруг я увидела оборотня, решившую устроить романтический ужин из своей личной жизни.

— Оберон! – взвизгнула я, пытаясь оттолкнуть его с траектории прыжка, но меня тут же дернули и прижали к себе, а позади послышалось страшное рычание.

— А это у нас кто? – спросил Оберон, а я опасливо повернулась, видя, как оборотень висит в воздухе, а огромная рука держит его за шкирку, как щенка. Полупризрачные собаки оживились, стали рваться, мертвые охотники одобрительно закричали, а оборотень вдруг стала такой доброй, мягкой и пушистой, что я прямо удивилась такой перемене.