— Ты бессмертная, — произнесло чудовище так, что где смерть вздрогнула и решила обойти меня сторонкой. – Потому что я так сказал.
— А как же крылья? – спросила я, потершись об его волосы.
— Я дам тебе крылья. Если я сказал, что дам, значит, дам, — произнесло мое чудовище. – Цвет?
— Розовые… — ответила я, видя, как Моргауза улыбается и растворяется в воздухе. – Нет, голубые! Голубые! Хочу голубые!
Мой завистливый взгляд скользил по придворным. Ничего себе! Изумрудные! С отливом!
— Изумрудные, с отливом, — засопела я, чувствуя, как меня прижали к себе крепче. – Нет! Нет! Нет! Темно-синие! С черной каемочкой! Но большие… Хотя нет, лучше маленькие! С маленькими удобнее… А еще лучше белые! Таких ни у кого нет! Белые! Все, решила! Белые!
Мой жадненький взгляд выискивал варианты, а я волновалась. Решение важное! Мне потом с ними вечность жить!
— А можно, чтобы они разными цветами переливались? – умоляюще спросила я, заглядывая в вишневые глаза чудовищу. – Можно?
— Ты уже решила? – произнес Оберон, а потом уголок его губ дрогнул в тени улыбки. – Давай, думай, мой наныл.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Я сидела перед зеркалом, думая о том, какие крылья подошли бы мне. Мне кажется, что розовые отлично бы смотрелись под цвет волос, а вот голубые подошли бы под цвет глаз. Ну тогда можно и синие…
Я вздохнула, с улыбкой глядя на свое отражение. Белоснежное платье, маленькая диадема с опалами, сверкающий, как роса на солнце, корсет. Нет, ну платье у меня красивее, чем у Крейддилад. Белоснежный искрящийся снег плавно растворялся в темно-синем звездном небе.
Все оказалось намного проще, чем я предполагала… Одна старая моль была свидетельницей нашей душещипательной сцены в купальне. Кто его знает, как бы отреагировало бы чудовище на меня сразу после бурной ночи, если бы не маленькое колдовство, брошенное исподтишка… На Оберона наложить заклинание она не рискнула, зато наложила на меня… Заклинание отвращения. Я даже не заметила!
И все-таки я слишком мало знаю о волшебном мире и о магии. Не нужно было прогуливать уроки. Особенно в приятной компании очаровательного тирана, узурпатора и просто замечательного чудовища.
Где теперь Мелюзина, я не знаю. Я не просто настучал. Я ныныл. Наныл и отошел в сторонку. И тогда стали всплывать такие подробности феерической практики, от которых я впервые видела, как у Оберона дергается глаз. Самое интересное, что виновниц мы так поймать не сумели. И теперь, я очень хочу верить, что кто-нибудь прибьет «голубушку». Очевидцы сказали, что она обернулась белой голубкой и вылетела из дворца…