Теперь я сижу в комнате, понимая, что с того момента, как все это произошло, дальше поцелуев категорически боюсь заходить… И, вроде бы, понимаю, что мне удалось расколдовать принца, превратив в его чудовище, но мне до сих пор страшно… Я до сих пор боюсь, что в какой-то момент снова все повториться…

— Вот ты сволочь! – послышались писклявые голоса, а я обернулась, видя, как мыши выползают из своих щелей. – А мы уже думали, что наконец-то у нас будет свой дворец!

— Ну извините, грызуны моей нервной системы! – пожала я плечами, глядя на возмущенных мышей. – Не все бывает так, как вам хочется! Я вам и так уступила целую комнату!

— Одной комнаты мало! – возмущались мыши, намекая на пополнение. Это еще Оберон не знает. Нет, я ему говорила про мышей, но вся комната была перевернула, но эти хвостатые гады где-то отсиделись…

— Наша фея, наша фея, с каждым часом все наглее! – пискляво распинали меня грызуны. – С каждым часом все смелее, присмотрела богатея! Домик нам спалила фея, и ничуть не сожалеет, мышек фея не жалеет, и даже не краснеет…

Внезапно дверь открылась, а на пороге стоял Оберон. От мышей и след простыл. Король фей подошел ко мне, поднимая меня с места и беря за подбородок.

— Как долго это будет продолжаться? – спросило чудовище, глядя мне в глаза. – Сколько ты еще времени собираешься от меня прятаться?

Я смотрела в любимые глаза, понимая, что у меня дрожат губы.

— Я… Я не прячусь, — выдохнула я, прекрасно зная, о чем речь.

— Нет. Ты прячешься, — глаза чудовища сузились. – В чем дело? Говори немедленно!

— Понимаешь, — я доверчиво ковыряла пуговицу на его белоснежном костюме. – У меня сегодня голова болит… Ничего серьезного… Все хорошо…

— Не правда. Голова у тебя болела вчера, — произнесло чудовище, беря меня за подбородок. – Правду. Только правду.

Я помялась, пытаясь придумать что-нибудь убедительное, отковыривая пуговицу на его одежде, и глядя на то, как неожиданно она остается у меня в руке.

— Ты боишься после того, что произошло тогда? – слышала я голос, кусая губы и прикидывая, куда бы так аккуратно спрятать трофей, чтобы все подумали, что случайно отвалилась.

— Нет, вовсе нет! – я отрицательно замотала головой. А сердце дрогнуло от воспоминаний.

— Хорошо, — послышалось в тот момент, когда меня прижали к стене, целуя так, что ноги подгибались. Чудовище целуется лучше принца, однозначно.

Я чувствовала, как чудовище снимает с себя одежду, а я застыла положив дрожащие руки ему на плечи, понимая, что такие поцелуи нужно запретить каким-нибудь указом! Так нельзя! Поцелуи спускались все ниже, меня грубо прижимали к себе, не давая возможности вырваться.