Мгновенно приходит ответ на запрошенной частоте:

— Докладываю: неподалёку от реабилитационного центра альвов обнаружено судно с пиратами. Ментальные маяки засекли.

Я хмурюсь.

Пираты у альвов? Интересно…

— Шеф, послать группу захвата?

— Не нужно. Отправлю туда Чернобуса, — киваю.

Сразу вхожу в ментальную связь. На вороньей лапе недавно появилось кольцо из мидасия, а потому вызвать вожака стаи не проблема.

— Подъем, капитан. Работа есть.

— Каррр, — без лишних слов подрывается пернатый глава пограничной службы, да еще и утягивает с собой всю стаю.

Кольцо работает, как живая антенна. Я встраиваюсь в восприятие ворона. Мир меняется.

Теперь я лечу.

Высоко. Над морем. Над серебристой рябью. Ночь прохладная, влажная. Ветер в перья. Я — Чернобус.

Катер невелик, тёмный, движется почти бесшумно — мотор работает на глушителе, не подаёт себя. Судно идёт без огней, скользит по воде. На палубе я насчитываю не меньше десятка человек. Все — темнокожие, в тюрбанах. Почерк узнаваемый. Афганцы.

Любопытная компания.

Чернобус сосредотачивается и слушает. Один из афганце начинает говорить — на своём языке, но смысл легко преломляется через мой переговорный амалет. Я слышу ясно.

— Наш господин Калифа хочет альвийских девушек, — произносит он, даже не пытаясь скрыть похоть в голосе.

Другой подхватывает, с ухмылкой:

— Если доставим пять девушек, он даст нам одну красавицу — общую на всех. Она будет нашей наложницей.

Второй кивает, облизывая губы медленно, с намерением, от которого воротит желудок. В глазах — ни капли сомнений. Только жадность.

Что ж, похоже, у этих господ начинается очень длинная, очень холодная и очень,очень плохая ночь.

Вот только вас мне не хватало, восточные черти. Калифа, значит, послал. Решил взять альвийских девушек на абордаж? Серьёзно?

— Чернобус, ликвидация, — приказываю равнодушно.

Капитан-ворон передает приказ своим громогласным «карр». В следующую секунду стая воронов срывается с неба. На подлёте — первый залп. Поток ледяной магии срывается с высоты, с шипением и треском покрывает палубу катера. Раздаются крики. Кто-то орёт, кто-то пытается дать команду, но уже поздно. Люди метаются по палубе, многие уже тоже тонким слоем наледи.

Следом — второй залп. Он бьёт точнее, сильнее. Афганцы замирают, будто в них разом выключили жизнь. Обледенение сковывает их тела за секунды. Лица искажаются в гримасах, руки вытянуты, замерли в попытке отбиться или закричать.

Катер издаёт глухой треск. Корпус скрипит, изгибается, и медленно уходит под воду.

Вот теперь — хорошо.

Я отпускаю ментальный контакт, возвращаюсь в своё тело. Глубоко выдыхаю.