Потому что ещё на Ганнибале стало ясно: безумие даёт силу. Не просто слепую ярость, а нечто близкое к боевому экстазу. Это первобытный ресурс, что бьёт изнутри, как расплав из вулкана. В бою эта энергия способна стать серьёзным преимуществом. Потери, боль, физические ограничения — всё отступает, когда включается эта ярость. Она ведёт вперёд, ломая всё на пути.

Но вот трогать её напрямую — нельзя. Стоит вытащить всю эту тьму наружу — и от бойца останется только пустая оболочка. Надёжный боец превратится в уставшего пенсионера с крыльями.

Однако и замки не вечны. Стоит перегрузить психику — и защита слетит. Слишком сильный эмоциональный удар, псионическая встряска, взлом щитов — и пломбы не выдержат. Тогда вместо усиленного бойца я получу бесконтрольную, яростную катастрофу с крыльями, когтями и одержимым сознанием. Она не будет различать своих и чужих.

Поэтому Рвачей теперь придётся держать под постоянным наблюдением. Регулярная проверка ментального состояния станет не рекомендацией, а необходимостью. В противном случае весь этот отряд может стать оружием, которое взорвётся в собственных руках.

— Придётся организовать регулярную диагностику психического состояния, — бормочу себе под нос, утирая пот с виска после очередного пациента.

Рома подходит, подаёт мне кувшни с водой. Я пью, не отрывая взгляда от следующего в очереди. Он нервничает. Молодой, недавно сформировался. Смотрит на меня, будто я хирург, а он — пациент без наркоза.

— Остынь, ветеран, — подмигиваю. — Я умею делать это без боли. Обычно.

Ох, давно я так не уставал. Даже не заметил, как очередь иссякла. Впрочем, полезная нагрузка — если делать разово, вполне терпимо. Голова, правда, немного кружится, но недолго. Обесточил пластыри — и снова бодр, как огурчик.

Я поворачиваюсь к Роме:

— Всё. Теперь можете заняться патрулированием города. Формируйте тройки, чередуйтесь по секторам, не расплывайтесь.

Он дергает крыльями.

— А что нам делать, если вдруг встретим… Багрового Зверя?

Я усмехаюсь, чуть поднимаю брови:

— Вы его не встретите. Не тот сегодня день. Ну а если всё-таки встретите — дайте ему жареную утку. Или, не знаю, погладьте. Он хоть и пёса, но, может, и замурлыкать от удовольствия — так вы не пугайтесь.

Рома смотрит так, будто я только что предложил ему обняться с Демоном прямо на городской площади. Глаза у него делаются размером с тарелки.

— Хорошо, что ты не задаёшь вопросов по поводу малого, — хмыкаю я.

Он вздыхает, опуская взгляд:

— Городская стража всё ещё может просканировать наши мысли. Я не хочу подставлять тебя, брара.