— Петух… — бурчит Великогорыч, без особой злобы.

— Что это с ним? — по мыслеречи спрашивает Настя.

— Понятно, что ревнует, — усмехаюсь. — Воеводе не по душе, что караулы сегодня не за его таврами. Но таков мой замысел.

— Правда? — подключается к нашей мыслеречи и Светка. — И что же ты задумал, Даня?

— Сегодняшнее мероприятие — не просто дуэль, ведь соберутся все лорды и леди Великих Домов, — поясняю. — Димирель, не желая казаться слабым и скрытным, сделал дуэль публичной. А для меня это шанс продемонстрировать цвету Херувимии весь набор достоинств моего рода. И заодно ненавязчиво прорекламировать продукцию «Энергосинтеза».

— Наш практичный мелиндо, — с гордостью кивает Лакомка.

Мы переходим на террасу у аренного здания. Со скоростью молнии подлетает Лиан — в белом фраке, весь как с витрины. Турбо-пупс докладывает, что всё готово:

— Арена готова, конунг Данила! Как и площадка для гостей! Закуски, напитки, оркестр…

— Спасибо, малыш, — киваю. — Знаешь, сегодня ты прямо взрослый.

— Ой, ну прекрати… — смущается от гордости многовековый альв. — Я вообще-то и так взрослый…

Так смутился, что тут же убежал. Прямо пятками засверкал.

— Данила Степанович, а ваш меч ждет вас в раздевалке? — забеспокоилась княжнаОльга, глянув на мой спортивный костюм. Я не стал заморачиваться и оделся в удобный трикотаж.

— Мой меч пока еще далеко, но скоро подоспеет, Ольга Валерьевна, — улыбаюсь шикарной блондинке в голубом платье.

Вообще насчет меча, по правде, я еще не определился…

— Господин, я не отвлекаю? — по мыслеречи вдруг поступает голос Василисы, блондинки из управляющего моим конгломератом дуэта «Алиса–Василиса».

— Что случилось, госпожа директор? — отзываюсь спокойно.

— По нашим каналам, Цезарь сегодня собирается подписать приказ: обложить налогом на прибыль в восемьдесят процентов все винодельни, принадлежащие иностранцам. В том числе ваши. Нам также передали, что он готов рассмотреть отмену инициативы, если вы… предоставите ему гарем из альв.

Ох-хо-хо. Ну вот теперь с мечом я точно определился.

— Понятно, — отвечаю без тени расстройства. Даже думать тут нечего. — Пусть подписывает. Своих подданных я не продаю. Ни за виноград, ни за вино, ни за целый Рим.

— За это мы вас и ценим, — с теплотой откликается Василиса.

Вопрос исчерпан. Хотя с Цезарем мы еще поговорим очень скоро.

— Уважаемые, прошу проходить в банкетный зал с видом на арену, — улыбаюсь я женам, Гюрзе, княжне Ольге и заодно — пленникам. — Мне же хочется лично встретить гостей.

Все, кивнув, подчиняются. Только Габриэлла задерживается на полшага — ровно настолько, чтобы сверкнуть передо мной декольте и одарить взглядом с оттенком сомнения. Впрочем, исполнение безупречно.