— Если всё именно так… я сам наложу наказание на дочь, — говорит он вслух. — Южные угодья отныне — ваши, король Данилы.

Со стороны согласно кивает лорд Эрос… Он всё это время держался в стороне, но видно, что спорить не намерен. По всем правилам дуэль вроде как завершена моей победой, хотя из-за вмешательства теневого осьминога кто-нибудь, конечно, мог бы попытаться оспорить результат. Но пока — молчат.

Я не спорю насчёт судьбы Габриэллы. По местному закону о сговоре она теперь не может оставаться моим пленником, потому что замышляла покушение на наследника великого Дома. Теоретически я обязан её сдать, причём без выкупа. Но вот это мне совершенно не улыбается. Сдавать пленницу просто так? Нет уж. Тогда что остается? С Ангелом снова дуэлиться? Ух, хватит. От их херувимских игр я уже устал.

Я подключаю к мыслеречи Эроса:

— У меня есть идея получше, чем банально карать леди, лорд Димирель.

— Какая именно? — мрачно спрашивает он, хмуря брови, а Эрос тем временем подходит ближе, явно заинтересовавшись.

— Леди Габриэлла и сир Архил останутся под моим контролем как пленники, — начинаю я, не спеша. — Но наказание будет не мечом, а местом. Они откроют исследовательский пункт в Прорыве. В самой его глубине.

Эрос и Димирель переглядываются. Я даю им минуту переварить.

— Какой пункт? — не догоняет Эрос.

— Исследовательский пункт, — терпеливо повторяю. — Я помогу его обустроить и обеспечу гарнизон для защиты. Что же, насчет крыльев ваших родственников, — киваю себе за сипну. — Вы их получите.

Димирель снова задумывается, теперь уже основательно. Затем кивает, коротко, но не без уважения:

— Это стоит рассмотреть… Но прежде — не могли бы вы вернуть сознание моей дочери?

— Конечно, — подтверждаю я. Да, действительно, леди засиделась в моей голове — пора возвращать.

Я поворачиваюсь к безмолвной Габриэлле, и мягким импульсом перекидываю её сознание обратно в тело. Мгновение — и она вздрагивает, глаза распахиваются, пышная грудь вздымается, дыхание прорывается сквозь губы. Она садится, немного качается, но быстро приходит в себя.

— Папа, я согласна… Если важно мое мнение, я готова отправиться на исследовательский пункт, как велит король Данила! — произносит она чётко, будто репетировала. Конечно, она всё слышала.

Димирель смотрит на неё устало. Не злобно, не раздражённо, просто с тем выражением, с каким отец смотрит на дитя, в которое вложено всё, а оно всё испортило.

— Ты под арестом, — говорит он спокойно, даже без давления. — Набедокурила ты много, Габриэлла… Очень много.

И тут, почти сразу после слов Димиреля, раздаётся звонкий голос бывшей Соколовой: