— Стой, тварь! — выкрикнул мужчина и тут же был сбит с ног.

Налетевшая со всех сторон шпана начала пинать его по рёбрам, а парень, просивший закурить, ловким движением сорвал с запястья жертвы часы.

— Пацаны! Атас!, — выкрикнул он, рванув под железнодорожный вагон.

Полицейские прибежали на станцию, когда шпана благополучно скрылась. Но судя по лицам полицаев, они не были этим расстроены. Скорее всего, стражи правопорядка прикормлены и закрывают глаза на шалости молодёжи.

Покачав головой, я вызвал такси и отправился в СОХ. Предстоял разговор с Никитичем, и, если честно, я не знал, с чего начать.

Таксист высадил меня у ворот союза охотников. На территории СОХ ни души, зато в казармах горел свет. Охотники играли в карты, громко смеялись, изредка возмущённо покрикивали. Валёк закрыл столовую и уже успел свалить домой, поэтому поговорить с ним сразу не вышло. Поэтому я направился прямиком к Никитичу.

Когда я вошел в кабинет Гвоздева, то обрадовался тому, что он такой прямолинейный. Старик первым нашёл слова для разговора, правда, приправил их криком:

— Вовка, мать твою за ногу! Ты где был⁈ Мне один полудурок рассказал, что тебя похитили! — выкрикнул Никитич, вскочив из-за стола.

Он подошёл ко мне и собирался врезать затрещину, но потом заметил, что я при параде, так ещё и с родовым перстнем на пальце. Это охладило его пыл.

— Ты это, не стой в дверях, — пробурчал он, махнув в сторону стула. — Топай за стол и всё рассказывай по порядку. Вижу, разговор будет длинным.

Разговор и правда был длинным. Я рассказал про то, что был похищен следователями тайной полиции, о том, что теперь они мертвы. Ну и про то, что побывал на балу у Мышкина, я тоже умалчивать не стал.

Никитич слушал молча, лишь иногда тяжело вздыхал и делал глоток чая, чтобы успокоить нервишки. Закончил я новостью о том, что отсёк отцу пару пальцев и теперь являюсь не каким-то Володькой, а Авдеевым Владимиром Константиновичем. Главой рода Авдеевых.

— Поместье я продал, и теперь у меня есть ровно тридцать дней, чтобы стать сильнее, — закончил я рассказ.

— Ой дура-ак… — протянул Никитич, схватившись за голову.

— Да ладно вам. Раньше эта крыса могла ударить из тени, а теперь не посмеет, — отмахнулся я. — Правда, мне срочно нужны жемчужины и много. Я готов наняться на любую работу. Если удастся подрядиться на зачистку башен, я согласен.

Никитич вновь тяжело вздохнул, не спеша подошёл ко мне и без замаха влепил леща. Удар вышел знатный, даже зубы клацнули.

— Глава рода, мать твою, — пробурчал он. — Ты понимаешь, что и с Железнодорожниками закусился, и объявил войну графу? Теперь куда бы ты ни захотел скрыться, он тебя всё равно найдёт. Нет бы сидеть тихо-смирно, но ты ж так не можешь. Да?