— Ага, понял, — растерянно пробормотал паренёк. — Я тогда пойду?

— Иди, — я проводил его взглядом, затем сорвал стебелёк с небольшого кустика травы и вложил её меж зубов, уже тише пробормотав: — А завтра покажешь, на что способен.

Посидел ещё немного. Поразмышлял.

Разумеется, Шелестов с радостью продаст законсервированную шахту, причём очень дёшево. Сбросить балласт он точно будет рад. И мне нужны на управлении золотым рудником грамотные и честные люди. В Анисиме и его племяше я не сомневался.

Всё, пора отдыхать. С утра много дел намечается.

Я вернулся в дом, упал на диван. Шиша перестал храпеть и бормотал во сне. Он мочил тварей, собирал жемчужины, открывал сундуки. И при этом радостно причмокивал, хвастаясь Марьяне о своих подвигах. Набрался впечатлений в башне и теперь таким образом выплёскивал. Под его размеренное бормотание я и уснул.

— … Обокрал у меня, сволочь! — ворвался в уши похрюкивающий голос.

Открыл я глаза, и понял, что нахожусь в доме лесника.

— Куда ты, окаянный⁈ Подожди! Что случилось⁈ — донёсся из приоткрытого окна голос Анисима.

— Он ограбил меня! — взвизгнул староста. — Этот урод ограбил меня, главу поселения! Преступник! Как у тебя получилось⁈ Эй, а ну, выходи!

Я потянулся, затем увидел над собой озадаченную физиономию Шиши.

— Чо он разорался? — спросил он.

— Ограбил его кто-то, — зевнул я.

— Владимир, выходи, кому говорю! — продолжал истерить Степаныч.

— Он тебя зовёт, — донесся голос Буяна со скрипнувшей раскладушки. — Ты и правда его обнёс?

— Да ну, как бы я это сделал? — довольно хмыкнул я.

— А ты его ведь обнёс, — сел на раскладушке Буян. — Верно?

— Неверно, — ухмыльнулся я в ответ. — Говорю же, я не при делах.

Зато Гоб красавчик, провернул всё идеально и быстро. Но им это пока знать не следует. Сам же зеленомордый довольно хихикал у меня в голове, позвякивая кинжалами. И сообщал, что надо бы подрезать жирок у старосты, чтобы так не возмущался.

— Куда прёшь, сказал⁈ — рявкнул на него Анисим.

— Уйди, старый! Иначе отхватишь за своего дружка! — проревел Степаныч.

— И чего эт мы людей пожилых обижаем? — вышел я на крыльцо, хмуро уставившись на покрасневшего старосту.

Тот стоял в махровом халате, взлохмаченный, покрасневший, а рядом с ним пятеро крепких угрюмых мужиков. Решил меня своими псами напугать? Думает, что за ним преимущество. Мда, яблоко от яблони недалеко укатилось.

— Ты вор, — выплюнул Степаныч.

— Чем докажешь? — процедил я. — А то словами мы все горазды сыпать.

— Я знаю, что это ты, — прошипел староста, сжимая кулаки. — Знаю!

— Ну а если я скажу, что ты, свинота, и ограбил императора? — усмехнулся я, и Степаныч аж затрясся от гнева.