Все это мне объяснил Нат, ловко разделывая добычу, которая теперь казалась небольшой поджарой овцой.

Пока Айман с Кевином собирали хворост, а Нат разделывал добычу, я просто наблюдал за его работой. Пит проверил наши боеприпасы:

— Двадцать патронов на пять винтовок, — скупо оборонил он и начал чистить оружие, усевшись неподалеку от нас.

Меня удивляло немногословие братьев, которые за целый день могли ограничиться парой, и то, отвечая на вопросы, обращенные к ним.

Снова пришлось жарить мясо на углях, емкости, чтобы отварить, у нас просто не было. Айман с большим удовольствием съел свою порцию, половину тушки было решено приготовить ближе к ночи, чтобы с утра, перехватив оставшиеся жареные куски, двинуться дальше.

Я вспомнил про прудик и, сопровождаемый Натом, полчаса плескался в ледяной воде. Потом снова постирал свои вещи, разложил их на камнях и немного позагорал голышом. Стесняться здесь было некого. Братья и Айман также искупались и постирали свои вещи. Я уже чувствовал себя хорошо и настаивал немедленно двинуться в путь, но согласился с доводами Ната, что через несколько часов начнет темнеть, а лучшей стоянки на ночь, да еще с питьевой водой, нам не найти.

Так как имелось время и делать было нечего, я уговорил Ната пойти по грибы. Вначале африканер долго не мог понять, что я собираюсь искать, а когда понял — то пришел в ужас.

Грибы! По мнению Ната, все были ядовитые, да и встречались крайне редко. Их африканеры не ели от слова «вообще». Негры грибы использовали, но они их тоже не ели, а курили, высушив и измельчив. После такого они впадали в транс и общались с духами. Так выходило со слов Ната.

Я вспомнил татуированного негра и его подельника, курившего марихуану в Питермарицбурге, где мы с Айманом очнулись в ангаре с кандалами. Может, и у них в марихуану были подмешаны грибы, потому что вели они себя неадекватно.

Мы почти два часа облазили все участки леса поблизости от нашей стоянки, но, кроме плесени на влажных от ручейка скалах, ничего, напоминавшее грибы, не нашли. Вернувшись, я растянулся у костра, который почти погас. Но угли еще тлели. Я, подкинув пару веток, снова увидел язычки пламени. Костры я любил еще со времен поездок к деду, когда он меня учил плавать. Дед всегда разжигал костер, чтобы я мог согреться.

Ноги гудели, последствия отравления еще не прошли. Вечером Айман нашел на скале плоский кусок плитняка размером с большую сковородку. Хорошенько промыв его в воде, он пристроил плитняк на камнях вокруг костра. Дождавшись, пока камень хорошо нагреется, смазал его верхнюю поверхность жиром из брюшины убитого дукера. Потом, нарезая тесаком плоские куски мяса, стал его жарить, переворачивая, чтобы не подгорело.