— Так меня ждешь?

Смурнов от избытка чувств потерял сознание.

* * *

Когда мы, наконец дождавшись двух часов дня, возвращались к посольству, меня терзало чувство вину перед Айманом, которого я потащил через полмира, поверив Никитину, перед африканерами, которым пообещал, что российское правительство будет им радо. Они мне-то не рады, своему гражданину! Этот мудак помощник посла смотрел на меня как на пустое место, словно я бомж, просящий милостыню.

Когда мы снова завернули на улицу, где находилось наше посольство, этого козла, стоявшего с вытянутой шеей и высматривающего видимо своего хозяина, я заметил сразу. Попросив Хендрикса остановиться за пару метров до него, решил его хотя бы напугать резким вопросом. Гусь, увлеченно смотревший в другую сторону, даже не заметил меня, пока я не задал ему вопрос. А потом…

Этот дебил увидел меня и грохнулся в полной отключке.

Несколько хлестких пощечин привели его в чувство, водянистые глаза наполнились слезами, и он выдавил из себя неуверенно:

— Светлов?

— Светлых!

Не хватало еще, чтобы он еще коверкал мою фамилию. Я хотел извиниться, что напугал его, как он вскочил с неожиданной прытью и, ухватив меня за руку, потащил в сторону посольства.

— Стойте, я не один, со мной люди! Да что случилось за полдня, что вы меня боитесь отпустить?

— Нет-нет, отпустить нельзя, я должен позвонить. Люди потом, сначала звонок, — немного бессвязно бормотал блондин, клещами вцепившись в мою руку.

— Подождите меня, я скоро! — успел я прокричать Нату и ребятам, изумленно взирающим на столь горячий прием, прежде чем мы скрылись внутри здания.

Несомненно, это был кабинет посла. Добротная мебель, кожаное кресло, несколько телефонов, комната отдыха, примыкающая к рабочему кабинету, сейф и стеллажи из эбенового дерева. Смурнов силком усадил меня в кожаное кресло, метнулся к кулеру и налил воды, вызвал секретаршу и заказал натуральный «арабика», узнав, что я предпочитаю кофе. Его деятельность и услужливость могла означать лишь одно: ему очень качественно и глубоко вставили стручок жгучего перца за утреннюю халатность.

Открыв сейф, он достал красную папку, долго водил пальцем по листам и наконец удовлетворённо крякнул. Набирая номер, он смотрел на меня и улыбался. Надеюсь, он не гей и не захочет, чтобы я и его осчастливил?

— Алло, Виталий Иванович? Да, это я. Да, у нас в посольстве, прямо рядом со мной. Что? Передаю трубку. Это вас, — Смурнов протянул мне спутниковый телефон.

«Хорошо живут, гады»!

— Это Светлых Александр. Никитин, это ты? — я умышленно «тыкнул» собеседнику, чтобы проверить реакцию. Если проглотит это, значит, проглотит и другое.