Я не стал отвечать, чтобы не провоцировать это животное на вспышку ярости. Расценив мое молчание как желание быть покорным, капитан продолжил:

— Я могу вас обоих перевести в нормальную каюту со всеми удобствами и нормальным питанием в обмен на ваше письменное согласие признать себя виновными в моей финансовой потере и обязательстве возместить мои убытки.

— Как именно возместить, капитан? — я решил нарушить молчание, понимая, что вопрос этот будет краеугольным.

— Вы отработаете свой долг и заработаете себе средства для возвращения домой. Работой на алмазном руднике, при удачном стечении обстоятельств, долг можно погасить за две недели. У вас есть время подумать, через пару часов я вернусь за ответом, — он отступил назад, собираясь уйти.

— Капитан, — позвал я его, — в какой стране находится этот Дурбан? И сколько в американских долларах получается наш долг?

Я намеренно сказал слово «долг», чтобы горилла посчитала мои слова предварительным согласием.

— Дурбан, это порт в ЮАР, а миллион рэндов — это сто тысяч долларов, — он замешкался на секунду и добавил, — с каждого!

После его ухода нам кинули черствый хлебец и снова дали литровую бутылку воды. Видимо, «африканский завтрак» в этом отеле сильно отличался от общепринятых по всему миру.

Мы несколько минут грызли черствый хлеб, запивая его водой. Я думал, и чем больше думал, тем меньше положительного приходило в голову. На хлебе и воде, без кровати и медицинского ухода, мое состояние будет ухудшаться и, даже имея возможность побега, я не смогу ею воспользоваться.

С другой стороны, я могу подписать контракт любым именем, у меня нет документов, и поправившись за четыре дня на нормальной еде и уходе, смогу попытаться скрыться в порту. Потом мне нужно будет лишь найти телефон и дозвониться до посольства в стране. Заинтересованность в своем спасении со стороны наших я почувствовал, не просто так дрожал голос у этого Никитина при разговоре со мной.

Айман согласился, что, упорствуя, мы в лучшем случае окажемся кормом для акул. Он по-прежнему видел во мне дьявола Ваалана. Рыбак сказал, что тоже придумает себе липовое имя.

Через пару часов мы уже были переведены в нормальную каюту, предварительно подписав «контракт» на рабство. Но я недооценил капитана Думису Клейтона: когда я английскими буквами подписал контракт именем Ваалан Налаав, он, тщательно прижав большой палец моей руки к подушке для печати, поставил оттиск на бумаге. Та же процедура повторилась с Айманом, который выбрал себе имя Рахмет Лолейни.

Думиса усмехнулся, прочитав наши имена, и сказал, скаля в улыбке большие белые зубы: