Спать мне не хотелось, но я все равно решил последовать его примеру, вытянув ноги, которые гудели от непривычной ходьбы. Так мы пролежали около двух часов, пока Кевин не окликнул дядю:

— Машина тронулась, они, кажется, уезжают обратно.

— Никому не вставать и не шевелиться! Это может быть уловка, чтобы мы обнаружили себя, — команда африканера остановила мое начатое движение.

Тем временем машина, по словам Кевина, продолжавшего наблюдения, скрылась за холмами, но пылевого облачка в сторону Блумфонтейна не было видно. Нат оказался прав, я восхитился умом и прагматизмом африканера, который в ответ на мое удивление неторопливо пояснил:

— Они не нашли следов обуви, но знают, что мы ушли. Босиком мы не могли уйти далеко, зулусы быстро поняли, что мы их видим и просто затаились. Сейчас они подождут немного, потом вернутся и останутся на ночь. Утром пойдут по следам, и передвигаясь на машине, лишь изредка останавливаясь, чтобы найти след, довольно быстро нагонят нас в предгорьях. Зачем им идти в погоню вечером, когда мы просто сможем спрятаться? Завтра все будет зависеть от того, успеем мы добраться до предгорий или нет.

Наши преследователи, видимо, поняли, что мы не собираемся выдавать свое местоположение и машина, как и предсказывал опытный Нат, вскоре вернулась во двор. Спустя полчаса африканер скомандовал подъем:

— Сейчас они, скорее всего, сядут есть и забьют свои мозги марихуаной, считая, что до темноты мы не посмеем тронуться с места. Мы находимся на небольшой возвышенности и, если пойдем дальше, все равно себя обнаружим до темноты, упростив зулусам задачу. Вместо этого мы возьмем на запад, доберемся до вот того малого распадка в трехстах метрах ниже и пойдем по нему на запад. Через пару километров, когда между нами окажется чаща кустарников, — африканер показал на темную полосу далеко от нас, — мы свернем восточнее и продолжим путь. Ужинать будем на ходу, остановимся, лишь когда выбьемся из сил. Если мы сможем идти всю ночь, как бы это трудно ни было, к утру окажемся в предгорьях, лишая наших преследователей преимущества.

— Нат, сколько мы пройдем, если идти до утра? — мой вопрос заставил улыбнуться африканера.

— Примерно тридцать пять-сорок километров, если все выдержат темп, ночью идти и легче, и тяжелее. Легче, потому что нет жары, тяжелее из-за плохой видимости. К тому распадку спускаться будем по одному, интервал сотня метров, одиночное передвижение менее заметно. Первым идет Пит, остальные в порядке нашего сегодняшнего передвижения.

Получив команду, Пит скользнул вперед. Он бежал легкой трусцой, держа спину горизонтально земле и опустив к ней руки. Когда он достиг распадка, я почти мог поклясться, что его можно принять за лань, если сильно не всматриваться.