— Да, русские, — сказал я, — что, вы не замечаете телогреек, балалаек, ушанок, бутылок водки и ездовых медведей?
— Нет, сэр, — виновата ответила Мэри, — мы знаем, что все это глупости Голливуда, и что в Крыму и Сирии ваша армия показала себя на высоте. Но мы не знали, что русские есть в Ираке…
— В Ираке? — моему удивлению не было предела, — вы до сих пор думаете, что вы в Ираке, а эти господа в черном — кстати, гладко выбритые — специально для вас ряженые бородачи из ИГИЛ?
— Но мы же были в Ираке, — с чисто пиндосовским упрямством возразила Мэри, — и кроме Ирака, больше нигде не могли оказаться. Современная наука этого не позволяет. Кроме того, существуют ведь разные наркотики и психотропные препараты, и не исключено, что мы сейчас сидим в своих машинах, видим кошмарный сон и никак не можем проснуться. Тогда получается, что вы нам снитесь, и вообще всего этого нет, но с какой стати я могла подумать о том, что здесь будут русские, если о них никогда не думала… Короче, сэр, а совсем запуталась. Быть может, у вас есть своя версия всего произошедшего? Если, конечно, вы мне не снитесь…
— Значит, так, девушки, — сказал я, — научно обоснованной версии у меня нет, но чисто эмпирическим путем, на основе личного опыта, получается следующее. Если допустить, что континуум Мироздания включает себя множество параллельных миров, то наш мир — только один из такого множества…
— Понимаю, сэр, — кивнула Мэри, — каждый иной мир может отличаться от нашего какой-либо несущественной мелочью… Но это же фантастика, и к тому же ненаучная, для существования бесконечного количества миров у Вселенной или Мироздания, как вы его назвали, просто не хватит материального субстрата, — она посмотрела на меня почти торжествующе, довольная своей подкованность в данном вопросе.
— Совсем нет, Мэри, — спокойно парировал я, — материальный субстрат у всех миров общий, просто в каждом из них он может присутствовать в совершенно иной комбинации. Но мы уклонились в сторону от темы, потому что я сразу сказал, что научно обоснованной версии у меня нет, а есть только эмпирическая. Так вот, предположим, что между этими мирами возможно возникновение переходов, в которые могут проваливаться разные живые существа или материальные предметы. Признаком такого перехода как раз и является внезапно образовавшаяся гроза, которая моментально рассасывается после завершения процесса перехода.
— Да, сэр, — хлопнула ресницами Мэри и по очереди посмотрела на своих подруг, — гроза закончилась очень быстро, после чего местность вокруг изменилась. Но если мы теперь в другом мире, то как же такое может быть, и как мы сможем вернуться обратно?