Ярослав промолчал. На самом деле он попросту увлекся кутерьмой боя вокруг линкорной стоянки и зевнул момент, когда несколько вражеских машин удостоили вниманием их жалкий уголок гавани.

Окажись вражеский пилот чуть более опытным, ничуть бы не помог и своевременный прыжок в люк — с их-то набитым бракованными минами первым отсеком.

— Командир… доктор Харуми просит разрешения использовать лекарства из неприкосновенного запаса.

— Разрешаю, — фрегат-капитан дождался, пока обрадованная пигалица в перемазанной кровью форме ускачет к доктору с радостной вестью и вполголоса договорил: — все равно это капля в море.

Статус относительно тихой и долго время никому не особо нужной гавани сыграл с обитателями Синдзюван злую шутку. Распространённого в Архипелаге навыка при первых же звуках авиамоторов рассасываться по щелям они не приобрели, да и щелей тут было не сыскать, не говоря уж о более капитальных бомбоубежищах.

Кровавую жатву с экипажей рыболовных посудин и толпы на пирсе лишь отчасти собрали пули и бомбы вражеских самолетов — основную работу сделал град осколков зенитных снарядов.

Возможно, насчет «кровавого моря» Ярослав и преувеличил, но вода у пирса, где доктор устроила свой импровизированный лазарет, упрямо сохраняла розоватый оттенок. А чёрные, с багровыми проблесками, облака дыма от горящего нефтехранилища и кораблей в гавани окончательно превращали окружающий пейзаж в наглядное пособие для рисования Преисподней с натуры.

Реальный ущерб для налета нескольких сотен вражеских ударников, да еще прощёлканных на дальнем рубеже, оказался при этом на удивление мал. Фон Хартманн отлично знал, что способны натворить даже несколько десятков машин при ударе в кучу «сидячих уток», лишённых возможности маневрировать. Один такой погром даже наблюдал сам — к счастью, не с воды, а с берега.

Полыхающее до неба хранилище горючки стало единственным серьезным успехом атаки. Будто кто-то обезумел настолько, что правда только в него и целился.

Эскадра старичья отделалась легким испугом. Одиночные попадания торпед или бомб «Двойные Эм» переносили без особых проблем, а их менее живучую свиту штурмовики в большинстве почему-то игнорировали, упрямо пытаясь дорваться к линкорам.

Единственным «успехом» стал таран армейским двухмоторником купленного на пожертвования сети имперских кофейных домов крейсера «Ара-кава» — хотя было это сознательным действием или во вторую кормовую башню самолет направила рука уже мертвого пилота, сказать могли только боги.

Суматошная пальба «в ту сторону» в этот раз наглядно показала, что количество вполне способно переходить в качество. Первые самолеты конфедератов в атаке «с ходу» на линкорную стоянку, буквально растворились в стене огня и стали.