— Итак, господа, — сказал я, — мы находимся на переломном этапе войны. С этого момента она только самыми общими чертами событий на Западном фронте будет напоминать Основной Поток, на Востоке же логику событий нам удалось переломить в корне. До первого листопада война, пожалуй, не закончится, а вот к Рождеству и император Франц Третий, и кайзер Вильгельм Второй уже запросят пардону. При этом на западном фронте сражения будут идти вовсю, но печалиться об этом не стоит, ибо в самое ближайшее время в нашем Богоспасаемом Отечестве следует ожидать попытку государственного переворота по образцу так называемой Февральской революции.

— Сергей Сергеевич, Вы имеете об этом какие-то определенные сведения или просто высказываете предположение по аналогии с вашим родным миром? — спросил Великий князь Николай Николаевич.

— Аналогия простая, — сказал я, — у нас тут — на два года раньше, чем в Основном Потоке — на повестку дня встала Константинопольская наступательная операция. Допустить захвата Черноморских Проливов Российской империей любители лягушатины и лимонов не могут, а посему постараются свергнуть существующую власть, поставив своих марионеток, которые в два счета сожгут русскую армию в ненужных наступлениях, потому что это отвлечет с Западного фронта значительные германские силы. Предполагаемые кандидаты в новые императоры — это вы, как потенциальный царь Николай Третий, или вечно пьяный Великий князь Кирилл Владимирович. А если не выгорит, и кандидаты откажутся или им просто не станут подчиняться, то господа англо-французские коалиционеры постараются учинить в России буржуазную республику, во главе которой встанут Гучковы, Милюковы, Рябушинские и прочая сволочь: все что угодно, лишь бы не допустить победы России и пустить ее по миру, разорив и обескровив в ненужной войне за чуждые интересы. Этими настроениями от коллективного Запада буквально смердит, как из нечищенного деревенского сортира.

— Нет, — решительно сказал Великий князь Николай Николаевич, — в таких делах я пас, сразу говорю. Если и явятся ко мне какие эмиссары с предложением измены, то я сразу же скручу их и сдам даже не в нашу контрразведку, а вашей госпоже Бергман. Премного наслышан о талантах этой дамы извлекать истину из самых неудобных предметов и людей.

— Мы тоже в последнее время чувствуем вокруг себя нечто нехорошее, — передернув плечами, сказал император Николай. — Вроде все, что делается под Нашим руководством, идет на пользу России и к ее вящей славе, но среди образованной публики нарастает раздраженное ворчание, хотя большая часть этих людей кормится исключительно с наших щедрот. Победы на фронте одерживаются, потери весьма умеренные, если не сказать больше, порядок в военном управлении наведен, а эти люди все равно Нами недовольны и говорят о проклятом прогнившем Самодержавии…