— Я бы хотела, — сказала Ольга, — чтобы вы, Сергей Сергеевич, постарались исправить судьбу нашей тетушки Ольги Александровны. Она так страдает, бедняжка, в своем бессмысленном браке с извращенцем, что у нас с Татьяной просто нет сил смотреть на ее мучения.
Я подумал, и согласился. На трон эта Ольга Александровна уже не годна, но это же не повод бросать без помощи хорошего человека. И полковника Куликовского мы тоже со временем куда-нибудь пристроим, хоть он, по отчету энергооболочки, ни рыба ни мясо. Хотят эти двое жить пасторальной деревенской жизнью, пусть живут — например, в Великой Артании. Там грамотные русские люди с какими-никакими управленческими талантами нужны позарез. Так что пока Галицийская операция развивается по заранее продуманному плану без моего непосредственного участия, пришло время заняться предшествующим поколением Романовых: дядей Михаилом и тетушкой Ольгой.
Часть 55
Семьсот шестой день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский
Сегодня в мире Первой Мировой войны 28 августа 1914 года. Два месяца прошло с того момента, когда прозвучали выстрелы в Сараево и один месяц с момента австрийской бомбардировки Белграда, открывшей начало боевых действий. Расхождения с Основным Потоком за этот месяц накопились разительные, и видно их не только по обстановке в Восточной Пруссии.
На Западном фронте германцы приближаются к Парижу не с севера, как это было в нашем прошлом, а с запада (первая армия) и северо-запада (вторая армия). План форсировать Сену и обойти Париж с юга большим генштабом все же был признан нереалистичным, а это значит, что для германского командования начинается время импровизаций в стиле пляски Бубы Касторского на рояле. План Шлиффена, несмотря на созданные мной тепличные условия, уже разорван на четвертушки и отправлен в сортир, отныне херрен генерален, балансируя между западным восточным фронтами, при помощи различных тактических манипуляций будут пытаться вырвать ускользающую победу из пасти неумолимого времени. Однако подобное не удавалось даже милейшему Бонапартию, а уж он-то, в отличие от нынешних германских посредственностей в пикельхелмах, настоящий гений военного дела. Но время разговаривать с Вильгельмом еще не пришло, несмотря на то, что сам германский кайзер по этому поводу находится в полном нетерпении. Предварительно нужно окончательно расставить все фигуры на австрийском направлении, чтобы самый тупой немецкий генерал понимал, что там некого больше спасать.