В самом Ростове уличные бои продолжились еще два дня, завершившись только к вечеру пятнадцатого (двадцать восьмого) января. И тогда же я отозвал обратно свои части, взамен доставив в Ростов Сиверса и Миронова, которым, согласно Декрету Совнаркома о налаживании мирной жизни, предстояло наводить в городе настоящий революционный порядок. Говорят, что телеграмма Съезду об окончательной ликвидации корниловщины вызвала среди товарищей депутатов бурное ликование и вал аплодисментов.
Тем временем в Ростове красногвардейцы прочесывали город, останавливая всех подозрительных, чтобы проверить на наличие пятен оружейной смазки на одежде, въевшийся запах сгоревшего пороха и присутствие специфических синяков, которые оставляет приклад винтовки при выстреле. Тех, у кого такие приметы обнаруживались, отправляли в городскую тюрьму для дальнейшей передачи в мое распоряжение, остальных же отпускали с извинениями. Самое главное, чтобы не было никаких расстрелов, ни массовых, ни одиночных, а уж мои люди разберутся, кого и куда направить дальше. Главное, что у этих людей хватило ума добровольно бросить оружие и прикинуться ветошью.
И тогда же, пятнадцатого числа, пока я еще возился с «добровольцами», произошло еще два, можно сказать, исторических события. Во-первых, из Минска вместе со своим корпусом сбежал Довбор-Мусницкий. Именно сбежал, потому что я просил товарищей из центра, пока я занимаюсь Калединым и Корниловым, не чесать хотя бы эту болячку. Никто поляков требованиями о разоружении не беспокоил, просто вечером пятнадцатого (двадцать восьмого) января их корпус снялся с места и форсированными маршами направился в сторону временной демаркационной линии. Никто их останавливать не стал, так что переход на сопредельную сторону прошел без потерь и в полном порядке. А там орднунг: оружие сдать, в вагоны погрузиться и шагом марш воевать за новую родину на Западный фронт. Именно так. Марионеточное польское королевство, которое решили учинить немцы, сразу после ратификации Брестского мирного договора Рейхстагом, войдет в состав Второго Рейха на правах вассального полуавтономного образования. И тогда же в новых землях проведут самую широкую мобилизацию, для пополнения изрядно поношенной кайзеровской армии. Просто прежде эти планы кайзер Вилли держал в секрете, а тут по случаю они вылезли наружу. Вот так, панове: за что боролись, на то и напоролись.
Вторым событием был демарш ЦК левых эсеров: после утверждения на Съезде Советов большевистского варианта Закона о Земле они решили хлопнуть дверью и покинуть органы советской власти, что непременно должно было закончиться объявлением войны большевикам. И товарищи Прошьян и Натансон, несмотря на весь свой авторитет, ничего не могли поделать со своими однопартийцами. Большие дети, они и есть большие дети: если им что-то не нравится, падают на пол и закатывают истерику. Впрочем, что-то такое я подозревал с самого начала, и наладить двухпартийный консенсус старался только потому, что так советовала поваренная книга Старших Братьев. Теперь надо собираться и отправлять в Таврический дворец, решать с товарищами, что мне теперь делать в первую очередь. Пожалуй, пора заняться Финляндией…