В таком настроении, не подозревая ничего дурного, прихватив с собой Нестора Махно, я отправился на встречу с Ильичом… и попал. Причем во всех смыслах. Буквально за несколько секунд до моего появления в коридоре Таврического дворца прозвучал револьверный выстрел. Неизвестный молодой человек стрелял в товарища Ленина, возвращавшегося в императорскую ложу после перерыва в заседании. Убийца ожидал свою жертву в коридоре и выхватил из кармана револьвер только тогда, когда вождь мировой революции, в сопровождении своего секретаря Дмитрия Бонч-Бруевича, прошел мимо него. С короткого расстояния, почти в упор, выстрелив Ильичу в затылок, он бросился бежать (как будто возможно убежать из переполненного людьми Таврического дворца). Убийцу тут же схватили и принялись бить с тем ожесточением, с каким обычно бьют бешеное животное. Когда мы с Нестором Махно, выскочив на крики из ложи, оказались на месте происшествия, сразу стало понятно, что дело безнадежно. Товарищ Ульянов-Ленин с пулей в голове был мертв как бревно, и даже искусство Лилии ничем не могло тут помочь, ибо мертвых не умеет оживлять даже она.

Только я об этом подумал, как раздался звук «хлоп!» — и появилась наша маленькая богиня-целительница, разъяренная как целая стая фурий. Взмах ее руки — и тело Ленина окаменело в стасисе, еще один — взмах и люди, месящие убийцу ногами, повалились на пол тряпичными куклами. И только потом, придерживая на боку свой бесполезный маузер, прибежал товарищ Дзержинский, быстрым шагом пришли товарищи Сталин и Стасова, а следом за ними подтянулся прочий большевистский бомонд.

— Вы, товарищ Дзержинский, только что совершили самый большой просчет в своей жизни, — с горечью сказал я Железному Феликсу. — После того, как я повысил вашу квалификацию, специально обученные люди должны были оберегать товарища Ленина и днем и ночью, а особенно в те моменты, когда он находится среди большого количества людей. Ведь вы же знали, что, проиграв идейно, наши враги захотят просто убить вождя советского государства и таким образом решить свои проблемы. Программная речь, которую товарищ Ленин произнес на открытии съезда, означала крах их попыток развязать на территории бывшей Российской империи кровавую Гражданскую войну, и задушенное моими усилиями белогвардейское движение на Юге России только подтверждало эту истину.

— Мы отомстим, — сказал Дзержинский, сжав кулаки, — мы обязательно отомстим!

— Кому вы отомстите? — рявкнул я. — Непричастным ни к чему и невиновным? Развяжете красный террор, и, не мытьем так катаньем, втянете страну в кровавую трясину Гражданской войны, от которой я так старательно оттягивал вас все это время? Тех, кто попробует так поступить, я буду уничтожать с той же холодной эффективностью, с какой убивал корниловскую сволочь, ибо это явления одного порядка.