29 (16) января 1918 года. Полдень. Петроград, Таврический дворец.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

С походом в Таврический дворец я несколько подзадержался. Да и не было особой причины мчаться туда сломя голову, ибо на данный момент ни один из вопросов не стоял на ребре, грозя рухнуть и наделать неприятностей. Обстановка в мире восемнадцатого года была, конечно еще далека от идеальной, но уже разительно отличалась от той, какая была в это же время в Основном Потоке. Из числа активных игроков на российских просторах выпала Германская империя, украинский национализм после ликвидации Центральной Рады превратился в сугубо местное явление, которое рассосется за несколько лет, а ликвидация калединско-корниловского движения уничтожила точку притяжения для потенциальных контрреволюционеров. Некуда, точнее, не к кому, им теперь стремиться, чтобы встать под знамена Белого движения.

К тому же при смягчении советской власти отношения к «бывшим» и желание такое у них изрядно поуменьшится. Теперь этим людям остается только искать возможность эмигрировать, как раньше говорили, «в страны Запада» или уходить со мной в верхние миры. Собственно, конкордат между советской властью и РПЦ еще не подписан, но обе стороны ведут себя так, будто этот документ уже действует. Речь Ильича на Съезде Советов о курсе на мирное построение социализма сильно ударила по позициям разных углубителей революции, а потому ситуация в Советской России движется не в сторону обострения, а наоборот. Так тоже бывает. После того, как на теле вскрыты и вычищены нарывы и удалены все инородные тела, организм сам находит силы для восстановления.

Так что я счел возможным потратить два часа на то, чтобы посидеть с местным Михаилом Романовым в моем кабинете и обсудить, кого из известных офицеров-монархистов мы можем забрать с собой, а кого следует предоставить своей судьбе. Потом, когда он ушел, со мной на связь вышел Дима Колдун и неожиданно сообщил, что канал в сорок первый год уже наполнился энергией, и открытию портала в этот мир мешает какая-то важная причина, какое-то условие, которое мы должны выполнить прежде, чем сделаем еще один шаг в направлении дома. Я прислушался к окружающему миру — и ощутил, что это и в самом деле так. Запрет на открытие первого портала в тот мир, действительно, не физический, а всего лишь логический. Вот выполним это условие — и окажемся на пороге войны, которую я с трепетом ощущаю как священную. И это при том, что здесь наши дела еще далеко не закончены: нетронутыми остались финский вопрос, Крым, молдавско-румынский вопрос, атаман Семенов в Забайкалье, Колчак и много что еще, ибо за три недели нельзя объять необъятное.