Предварительно созвонившись по «портрету», я предупредил, что иду к советскому вождю с особо важным сообщением и интересными гостями. Виссарионыч был заинтригован.

И вот открывается портал, и через него заходим мы, причем Клейста Кобра ведет за шиворот, заломив назад руку. С первого же Истинного Взгляда хозяин кабинета понял, кого привели к нему на смотрины.

— Добрый день, товарищ Сталин, — поздоровался я.

— Добрый день, товарищ Серегин и прочие товарищи, — ответил Верховный, — только вот для господина в мундире германского генерала этот день совсем не кажется добрым. И кстати, как зовут это существо и почему оно в таком помятом виде, неужели нельзя было поймать его поаккуратнее?

— Это существо зовут генерал-полковник Эвальд фон Клейст, — пояснил я, — и до сегодняшнего для оно командовало первой танковой группой. А помяла его при захвате наша, то есть ваша, десантура. Ну не понимают люди, когда господа генералы не сдаются, как положено, в плен, подняв руки, а пытаются отстреливаться. Кстати, в наши времена было бы то же самое, и даже больше — личность клиента можно было бы узнать не ранее чем через несколько дней, когда он перестанет быть похожим на отбивную котлету. А тут вид у герра Клейста очень даже ничего, особенно если смотреть в профиль слева.

— Ну хорошо, — сказал Верховный, — с интересным гостем теперь все понятно. Вы захватили в плен командование первой танковой группы, и теперь она будет дезорганизована на некоторое время.

— Нет больше первой танковой группы, — ответил я. — Перед началом штурма Остропольского укрепленного района германские войска по приказу этого бабуина попытались применить по нашим войскам химическое оружие, отчего мы с товарищем Коброй дружно испытали чувство Благородной Ярости, вышли из себя и спалили сразу пять германских дивизий в первозданном огне градиента Хаос-Порядок. Товарищ Глазков — свидетель тому событию и непосредственный участник захвата штаба первой танковой группы в селе Полонном, где его люди, помимо всего прочего, под корень вырезали тыловиков шестнадцатой моторизованной дивизии и дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер»…

— Так точно, товарищ Сталин! — подтвердил командир 211-й воздушно-десантной бригады. — Это было, наверное, даже страшнее извержения вулкана. Что-то вроде электрической дуги, только с километр в поперечнике, слизнуло всех немцев перед нами за каких-то пять минут, так что остался только вознесшийся к небесам прах. Впечатлений, надо сказать, хватило на всю оставшуюся жизнь. А потом товарищ Серегин сказал, что, раз уж танковые и моторизованные дивизии немцев уничтожены, то надо разгромить и штаб первой танковой группы, потому что те, кто отдал приказ применить химическое оружие, должны ответить за все наравне с уже уничтоженными исполнителями — только добровольцы, шаг вперед. Из моих бойцов от участия в операции не отказался никто. А дальше все было просто, потому что высаживать десанты посадочным способом товарищи артанцы любят и умеют. Для этого у них есть «Святогор» — скоростной десантный челнок вертикального взлета и посадки, вмещающий до полка легкой пехоты только со стрелковым оружием или один механизированный батальон с боевыми машинами, танками, минометами и артиллерией. Но нам подали четыре челнока для четырех десантных батальонов, так как по плану товарища Серегина Полонное нужно было атаковать сразу с четырех сторон, а тяжелое оружие при этом было излишним. А дальше все было быстро и внезапно. Никто из немцев не ждал нападения, поэтому мы застали их врасплох. Приказ у моих бойцов был простой: захватывать в плен старших офицеров, у которых на плечах погоны из витого шнура, и беспощадно убивать всех остальных. Не нужны они нам здесь живыми ни в каком виде. И как только мы это сделали, челноки снова опустились на землю, мои бойцы погрузились к ним на борт, а потом — фьюить — вернулись на исходные позиции. Вот и вся история.