Увидев такую благость, Жирик даже зажмурился, как кот при виде миски сметаны.

— Насколько я помню по истории, без вас всего этого бы не было? — спросил он.

— Да, — подтвердил я, — всего три года назад тут было пустое место, всего несколько раннеславянских поселений-весей, и то кровожадные находники-авары собирались все сжечь, вытоптать и положить пусту. Авары сейчас, как и положено грабителям с большой дороги, все вместе лежат в братском захоронении, известном как Боянова могила, а вот артаны живут поживают и добра наживают.

11 августа 1240 года. вечер. Окрестности Рязани, в наше время именуемо Старой

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

За два с половиной года, прошедших с момента отбитого Батыева нашествия, Рязань залечила полученные раны и даже похорошела. Стены на месте былых проломов светились медовой теплотой свежего теса, и внутри стен тоже имелось немалое количество новопостроенных теремов и простых изб. Тут тоже убирали урожай садов и полей, а пастухи гнали тучные стада с пойменного выпаса под защиту городских стен. Хороший управитель получился из Евпатия Коловрата, дотошный и добросовестный, и малолетний князь Игорь Федорович, уже топающий ножками по тесовым доскам теремного пола, вырастет у него настоящим человеком.

В былые времена набежали бы сюда дальние и ближние родственники, алчные хищники, на которых клейма ставить негде, и принялись бы делить чужое добро, а законного хозяина по малолетству придушили бы или пырнули ножиком. Но теперь берегут Рязань и грозная слава победителя Батыги, который так свиреп, что вырезает ослушников до последнего человека (это я о царевичах-чингисидах), и тяжелый пригляд Верховного князя Александра Ярославича. Тот, конечно, помягче пришельца из других миров Серегина, но к любым княжьим сварам относится так неодобрительно, что от этого, бывает, тоже помирают злой смертию. Если кого-то не устраивает его удел, то пусть собирает дружину и идет с походом на восток или на запад, где полно ничейных, то есть исконных русских земель, основывает свое княжество, крестит местный народ в православие и правит им по правде и совести. А тот, кто на такое не способен, есть тать, а не князь.

Все это я и объяснил своему спутнику, добавив, что никаких иудеев на Руси еще нет, а вот алчность и страсть к душегубству ближнего среди расплодившихся Рюриковичей присутствуют в более чем достаточном количестве, что весьма сильно напоминает ситуацию у них в середине девяностых. Поэтому не в национальном разрезе нужно решать этот вопрос, а в чисто культурном, под корень вырезая носителей подобного поведения, тем самым делая его социально невыгодным.