Серое утро Империи. Грай ворон в вершинах деревьев. Шпиль Петропавловского собора, вздымающийся к низким облакам. Ни одного моста через Неву еще нет, в летнее время между берегами устраивают наплавные переправы и снуют лодки, а зимой реку пересекают по вымощенным бревнами ледовым дорогам. Однако конец этих сооружений близок. Придет весна, лед на Неве вздуется и лопнет, и на время ледохода город Петра окажется разрезанным на несколько частей без всякой возможности сообщения, поэтому даже в сей ранний час через реку спешат санные обозы.

Сейчас активная жизнь в этом гиблом (как думают некоторые) месте поддерживается железной волей и кипучей энергией воскресшего великого самодержца, но я знаю, что пройдет всего двадцать-тридцать лет — и Санкт-Петербург сам по себе станет источником Великой Силы. Чтобы этот эффект был полным, необходимо заблаговременно интегрировать и ассимилировать автохтонное население прибалтийских территорий, а не только остзейских немцев, чтобы к моменту пассионарного толчка эти люди осознавали бы себя составной частью великого русского суперэтноса.

И об этом, как важно заблаговременно застолбить за собой ключевой пункт и подготовить вокруг него почву, я тоже поведал господину Жириновскому, и слушал тот очень внимательно.

2 сентября 1814 года. вечер. Поле Бородинской битвы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Косматое рыжее солнце величаво садилось к затянутому облаками горизонту, из-за чего те казались объятыми пожаром. Там, в Европе, Наполеон Бонапарт железом и кровью в грохоте пушечной пальбы строит окончательную версию своей паневропейской империи, и никто ему не указ. Сам по себе Боня человек не злой, и жить европейцам под его властью, когда все закончится, будет легко и приятно, не то что в Третьем Рейхе Гитлера или взбесившемся от извращений Евросоюзе двадцать первого века.

А тут, на Бородинском поле, как и в тот раз, когда мы посещали это место с генералом Трошевым, стоит тишина. Всего неделю спустя, во вторую годовщину битвы, тут будет не протолкнуться от самого высокопоставленного народа. Прибудет сюда и молодой император Николай, и Лис Севера, Кутузов, которому суждена долгая и славная жизнь. Священники в пышных шитых золотом ризах станут молиться за упокой душ воинов, павших в жестоком сражении с иноземным завоевателем, а также за здравие героев, ушедших вверх по мирам с Артанским князем, чтобы боронить Россию в жестоких войнах будущих времен. А пока тут, у полуразрушенных флешей, никого, и можно спокойно рассказать Вольфычу, как было дело, когда мне пришлось укрощать строптивого Бонапарта. Можно сказать, что это последний мир, где в воздухе еще не ощущается запаха тления, который к середине девяностых годов двадцатого века стал просто невыносим.