Зверю вольная жизнь пришлась очень по душе, поэтому сознание Яровзора было подавлено надолго.

В воспоминаниях пролетели дни, сменялись сезоны, часто приходила Ожега, упрашивая вернуться в людское обличие. Яровзор мельком видел сестёр Ожеги и некоторых других знакомых: Стремглава, Хэя, Бая, ещё одного парня, вроде бы с курса сестёр Горынычей, и своих однокурсников Гаральта и Эмема, с которыми раньше почти не общался.

А ещё к нему приходил Борщ, и он с трудом узнал в статном парне своего мелкого братца. Василиск чуял в Борще родную кровь и зрелого самца, который уже образовал пару, потому и позволил братцу приблизиться к «гнезду», в котором жил в тёплое время вместе с Ожегой. Или думал, что жил, всё же каждый раз раздражаясь её отлучкам.

Яровзор с ужасом подсчитывал мелькавшие вёсны, особенно яркие после спячки, испугавшись, что прошло слишком много времени, и, учитывая, что сейчас на дворе снова стояла зима, получалось, что прошло никак не менее трёх лет.

Вдруг всё его существо напряглось и окатило радостным предвкушением. Пространство рядом возмутилось, образуя портал.

Ожега!

Она вновь пришла к нему.

Яровзор жадно всматривался в слегка заострившиеся черты любимой. Рядом с ней стоял уже увиденный в воспоминаниях Борщ, который немного склонился и словно по заранее заготовленному ритуалу протянул к нему руку, а он, то есть Василиск Великий Полоз, коснулся его пальцев кончиком языка, убеждаясь, что тот не представляет опасности.

— Видишь, Яровзор Красноокович, я уже прошёл Инициацию, — улыбнулся ему Борщ. — Только имени родового у меня всё нет, жду, пока ты вернёшься и наградишь. Да… Когда вернёшься, познакомлю с суженой. Она у меня знаешь какая⁈ Красавица, умница, рукодельница. С зауры до поудани на ногах и вся в делах. Княжны наши её привечают, сестрица её советов испрашивает. Дальней весной тоже Инициацию прошла, лебёдушка моя ненаглядная. А как она готовит! Но я не из-за вкусных пирогов её заприметил, конечно же, — болтал троюродный братец, пока Ожега что-то делала рядом, рассыпая то ли пепел, то ли жжёную траву.

Василиск одобрительно зашипел.

— Злопыхателя твоего, напавшего на сестрицу моей Добрынки, давно вывели на чистую воду. Я толковал тебе о том, но наставники всё одно твердят: чаще вспоминать. А княжна Ожега вот… совсем извелась. Поди уж пятый курс у неё пошёл, а суженый всё зверем рыскает, — вздохнул троюродный братец, понизив голос и покосившись на Ожегу. — Она уж и так и эдак. Хочет помочь тебе сильно. Ритуал вот… — Борщ запнулся. — Опасный он, Яровзор Красноокович, очень опасный, так что постарайся сам…