— Значит, всё прошло хорошо? — у Оляны дрогнул голос.
— Как говорит Эмем, в нашем деле главное, чтобы тело было… свежее, — хихикнула Матара. — А ещё кровный родственник участвовал в ритуале, это вообще всё облегчило. Эта, как её, Добрынка, она попричитала… В общем, ритуал провели. И душа вернулась в тело на положенное место. Ну вот и очнулась уже, хотя Эмем говорил, что до зауры не очнётся.
— Да… Это я как будто помню, — сказала Юля, хмыкнув. — А ещё словно кто-то причитал и плакал надо мной. Что-то про гривну мою, по наследству передаваемую, и про летник, который я порвала… Омовение, погребение. В общем, сразу жить захотелось и чтобы это уже прекратилось.
— Так почему она не возвращалась и вообще душа отделилась? — спросила Оляна, посмотрев на Гаральта.
— Как бы объяснить, — почесал тот щёку. — Артефакт, который использовали на ней, не предназначался для… хм, живых в полном смысле этого слова. Вылвы уже не совсем живые, они практически пустые оболочки, их ментальная структура сильно искалечена. Дух стремится уйти на покой, но не может, закреплённый в теле, и потому нужна такая ловушка духа. Говоря проще, артефакт и не был предназначен для люда, а скорее для того, чтобы вылва выполнила волю надевшего и смогла освободить свою душу из плена Бейлор. А уж потом эту душу можно было освободить. Я перенаправил сдерживающие потоки артефакта…
— Кому такое понадобилось? — нахмурился Бай, перебив Гаральта. — И что это за девушка?
— М… Маришка, — прошептала Юля. — Маришка Сомеш.
Глава 11 Находка
Юля плыла по мягкой обволакивающей темноте, и в ней оказалось хорошо. Спокойно. Тихо… Пока тонким комариным писком к ней не пробился смутно знакомый голос.
«…Я придумала, как залатать летник твой, который ты на осеннем пиру порвала, будет как новенький. А гривну Авдотьи — это я спрятала, не потеряла ты. Не понравилось мне, что ты реликвию семейную без уважения носишь, словно украшение простое. А может… была бы на тебе гривна Авдотьи и обошла бы тебя напасть стороной» , — звук нарастал, раздались всхлипы, и Юля мучительно соображала, кто это, какая ещё гривна, какой летник, о чём вообще вещает голос и чей он.
Тьма рядом всколыхнулась, и соткался светлый силуэт, который протянул к ней руку.
«Здравствуй, суженая. Жаль мне, что при таких обстоятельствах встретиться нам пришлось» , — этот голос был однозначно мужским, да и силуэт выглядел широкоплечим и узкобёдрым — явно не женским.
«И про парней, да суженого я тебе больше словечка не скажу, — продолжил стенать тот, более тонкий и невидимый, голосок. —Пусть хоть „старой девой“ прослывёшь! Мы же душа в душу жили. И на кого ж ты меня покинула, тут оставила. Бабушка Белава ох как расстроится, если я одна вернусь… Да и вернусь ли я, коли с тобой к Хозяйке Бейлор пожаловала» , — эти причитания невообразимо раздражали, Юля пыталась услышать, что говорит ей силуэт, от которого исходило приятное тепло и как будто песня без слов, а речитатив Добрынки сильно сбивал.