Тогда Юля впервые увидела Оперённого Змея, то есть его истинного Зверя, чешуя которого переливалась как бензиновое пятно, а тело кольцевали золотые гребни. Нифига это были не перья, только издали разве что можно за них принять эти кинжально острые «серпы».

Но самое страшное оказалось впереди. Матара вцепилась в них с Оляной и сказала, что они должны срочно бежать. Бежать получилось не очень, но быстро уковылять они смогли, поддерживая друг друга и спрятавшись за выступ скал. А уж оттуда…

Больше всего происходящее напомнило Юле старый мультик про Маугли, когда питон Каа приполз в пещеру бандерлогов и начал танцевать им свой танец, говоря «ближе, ближе, ещё ближе». Оперённый Змей-Кадмаэль реально танцевал так, что в голове Юли застучали тамтамы, и она бы и сама ринулась в пасть змееподобному существу с головой, напоминающим львиную, если бы у львов были гривы из золотых и красных шипов-гребней и открывающаяся чемоданом пасть. Они с девчонками тогда всё-таки ушли, не дожидаясь развязки, и после с Колояром-Кадмаэлем не пересекались. И теперь Юля мучительно думала, как поблагодарить, и не обидит ли она парня своей благодарностью.

У них в этом походе у всех «святая обязанность» выжить и помогать своим товарищам, к какой бы группе те не относились. За оставление товарища в беде могли наказать. Так что с одной стороны помочь им Кадмаэль был вроде как и обязан, и может не принять её благодарность или даже рассердиться. В Беловодье имелись разные нравы и обычаи, и порой она даже с пройденной первой ступенью мироустройства не могла в этом разобраться. Впрочем, традиции уделов, родов и племён разбирали на второй ступени. А третьей ступени мироустройства не было вовсе. Говорили, что если бы осталась Правь, тогда бы изучали её.

Но в любом случае иногда даже сёстры не понимали Юлю из-за того, что они выросли в разных условиях. А тут они были женщинами, Кадмаэль — мужчина. Да ещё и из разных по укладу народов и очень различных статусов. Она рот откроет, а выяснится, что Кадмаэль по своему статусу мог только Оляну защищать, а её вообще ни в грош не ставит, или ещё гадость какая-нибудь про «калечную» всплывёт, как с той же Радомиллой, которая к ним заявилась, как вся из себя владычица морская.

От этой мысли Юля резко остановилась и оступилась бы, если бы её за локоть не поддержала крепкая рука того, о ком она размышляла. Оказалось, что остальные уже ушли вперёд, и они отстали и остались в относительной уединённости.

— Благодарю, — вернула себе равновесие Юля. — И… и за тот раз в Нави…