Ох… мля… тяжело-то как… В ушах гудит, во рту кака кошачья. В правом боку что-то томит и жить мешает, да и спину ломит, как будто всю ночь мешки ворочал. Уф-ф-ф. Похмельный синдром во всей своей красе.

Стоп, машина! А за что мне так хорошо? С пары бутылок доброго армянского коньячка, употребленного с дедами под разговор, пускай со скромной закуской, так не бывает. «А про шампанское забыл?» — шустрой ящеркой проскользнула мыслишка в больной голове. Какое шампанское? Не было никакого шампанского! Я напряг память, стараясь вспомнить, что же все-таки было вчера вечером. Воспоминания пришли сразу, но как-то двумя потоками. Одни были мои, а вот другие были не совсем мои. Скажем так, касались они меня, но другого меня, хотя их реалистичность и натуральность не вызывали сомнений.

Я прекрасно помнил, как мне позвонил Владимир Альбертович, дед моего закадычного друга детства Димки Политова, и пригласил встретиться вечерком — поговорить о непутевом внуке. Выражался он туманно, ссылался на то, что разговор пойдет совсем не телефонный, чем, признаться, меня крепко обеспокоил. Владимир Альбертович заменил Димке погибшего в Афганистане отца, но мелочной опекой внуку не досаждал и на пустом месте тревогу бы не поднял. Димка хоть и был парнем разумно осторожным, но, как говорится, было у него и свое шило в заднице. Мог ввязаться в какую-нибудь авантюру, а учитывая, что он вел холостяцкую жизнь и был легок на подъем, вполне возможно, что на этот раз влез во что-то очень серьезное. И это по-настоящему беспокоит его деда, человека далекого от старческого маразма и грамотного во всех отношениях. Шутка ли — генерал-лейтенант ГРУ в запасе, полжизни человек по миру мотался, знаний и опыта на десятерых хватит.

Не откладывая в долгий ящик и не мучая себя пустыми размышлениями, я заскочил после работы в ближайший винный магазин за коньяком (Альбертыч уважал только «Юбилейный») и, поймав такси, отправился по указанному адресу. Местом встречи оказался тупик рядом с Театром на Таганке. Пока я вертел головой, пытаясь сообразить, куда двигаться дальше, в кармане зазвонил телефон. Четким командным голосом Владимир Альбертович сообщил мне номер подъезда и код замка. Хех, разрешите выполнять, как говорится. Набираю код, вхожу в полутемный подъезд и вижу Альбертыча собственной персоной. Не тратя времени, он молчком цепляет меня под локоток и, не обращая внимания на приветственные славословия, тянет за собой.

Подъезд оказался сквозным. С другой стороны дома стояла «Газель» с металлическим кузовом, в этот темный фургон мы и забрались. Внутри Альбертыч явно разбирался лучше, чем я, а может быть, у него вместо старческой куриной слепоты развилось ночное кошачье зрение. Он толкнул меня на что-то мягкое, садись мол, захлопнул дверь и трижды стукнул по стенке. Тронулись, поехали. Альбертыч закряхтел, зашебуршал, чем-то щелкнул, и внутренности фургона осветила небольшая настольная лампа. Неплохо устроились товарищи разведчики. Здесь тебе и диван, на котором, как оказалось, я сижу, и столик с креслом, какие-то мониторы. Зуб за два, что за выгородкой рядом с кабиной скрывается биотуалет. Ни разу в жизни я не видел спецмашин наружного наблюдения, но чует мое сердце, что сейчас я нахожусь в одной из них.