На неделе также Москва переведет мне очень крупный и приятный аванс, так сказать, на начало действия договора. А это значит, что мы с Катей сможем осуществить наши планы. Опять отправимся в Москву, чтобы закупить экспериментальные платы, на которые я давно слюни пускаю. Кристаллическую память для Шурупыча, новшества из мира Азии, которые нам в Новый Тагил хрена с два кто доставит, ну и разумеется кое-что боевое.

Я всерьез задумался прошивать свой меч дальше. Точнее, прокачивать его.

Сам по себе, мой артефакт был уже на уровне того, что был у Ежировой. В правильных руках и с правильным использованием, он превращается в очень опасный громобой.

Но, после использования громопушек тяжелой категории, которые мне одалживал Ежиров, нужно было…

«Богу тока нужно больше тока, — усмехнулся я. — Блин, что там я на сайте видел?»

Я подключился к телефону и зашел на центральный рынок Москвы, на её личный сайт. Там торговали разносторонние личности из ближайшего зарубежья, а вот я положил глаз на рубин ацтеков. Это, в некотором роде, очень редкий камень, который добывался из Пепелищ. Найти его у нас, на территории империи, было достаточно трудно. А в Мексике, видимо, были немного другие грозы, свои, так сказать.

Этот камень увеличивал токопроводимость устройства с заоблачным коэффициентом — сто пятьдесят. Это, при использовании, давало увеличение мощности молнии в полтора-два раза.

Учитывая, как уже прокачан мой артефакт, если я вошью камушек в рукоятки, то моя молния будет бить с четырехкратной мощностью! Нихреновое такое усиление, прошу заметить.

Я невольно переключился с артефакта на платы и улыбнулся. Наконец, его высочество, Шурупыч Первый поумнеет. Заговорит, что тоже было немаловажно, и начнет думать гораздо серьезнее и масштабнее. Также нужно начинать собирать модуль низковольтного регулирования, дабы помочь Шурупычу хоть что-то вспомнить.

Ибо меня безумно интересовало, что происходит на той стороне.

— Той стороне, — усмехнулся я. — Интересно, эта тварь тоже оттуда? Или всё же и другие миры как-то могут создавать тоннель между собой?

И, как говорил один мой хороший приятель: «Вспомнишь говно? Вот и оно».

— Какого хера ты творишь, Раскатный? — Арнольд просто истерил в трубку. — А? Ты, мля, щенок! Хулио ты сделал, а? Я требую ответа, чё ты молчишь, щеняра?

Щенок? Щеняра? Я аж глаза округлил от удивления.

— Слушай, недоношенный, — спокойно сказал я. — Во-первых, смени тон, во-вторых, сначала болт изо рта достань, а потом говори. Тараторишь как одиннадцатиклассница на выпускном.

— ЧО⁈