Глава 16
И все же я решил вернуться в зону Котлов, ибо напрочь забыл о главной цели. За это винил себя всю дорогу, слушая бормотания Коли и новую песню, которую тот напевал вместе с певицей из динамиков аудиосистемы:
— Пока молодая, пока молодая, — голос Коли был грубоватым, в отличие от певицы, которая растягивала слова просто филигранно. — Трогай, трогай небеса, трудно чувства описать!
— Слушай, — я повернулся к водителю. — А ты не думал, что тебе нужно было идти в певцы, а не становиться гвардейцем, а?
— Да как, — усмехнулся Коля, убавляя громкость. — Сам же знаешь, шеф. В шоу-бизнес только через постель. А я всё же — мужчина.
Я не стал ему ничего говорить на это. Хотя колкостей было просто море.
Оборачиваясь к заднему ряду сидений, я смотрел на ту вещь, про которую напрочь забыл, когда уже заезжал к зоне Котлов. Там, в большой коробке, лежала новая рука Шурупыча. Свеженькая, которая пригодится его величеству завтра, во время грозы.
К Котлам я вернулся через полчаса после встречи и обсуждения всех деталей с Ежировым. Подхватил тяжёлый «предмет» и быстрым шагом направился к загону големов. Там в это время происходило нечто забавное, что несказанно удивило меня.
Двое Титанов были в роли вратарей, когда два Карателя пинали голову таргрума против Шурупыча и третьего Карателя. Эти железноголовые футболисты на скоростях и при своих массах сталкивались так, что искры в разные стороны летели.
И плюс ко всему — они матерились! Ей-богу, как сапожники! Тут чувствовалась школа Ильи и нового учителя — Шурупыча, который отныне и говорил качественно, и здраво мыслил.
— Да твою мать! — рявкнул Шурупыч, сбивая «противника» Карателя. — Что у нас здесь происходит?
— Пасуй, баклажан!
Хех. Забавно. Они даже не понимают, что несут!
Когда Шурупыч с силой… ну, пожалуй, несущегося на всей скорости локомотива пнул ногой по голове таргрума, от того… ничего не осталось. Во все стороны разлетелись мозги и осколки черепа. На что Титан заявил:
— Ну, господин начальник, сколько можно-то? Голов уже и не осталось.
— Перерыв, тайм-аут, — я пришел на «поле» с коробкой в руках. — Эй, братцы, а вы чего тут учудили?
В действительности, вся поляна была в мозгах. Охренеть! И где это они столько голов нашли, да и более того, почему мимо кассы? Их же и продать можно было. Шурупыч, вышедший ко мне, сел на одно колено сразу, как я приблизился и склонил голову.
— Господин Раскатный, не ругайтесь. Фартук в масле, оливье.
— Ты бы это, Шурупыч, — я протянул коробку, которая весила, к слову, дофига. — Подучился бы языку, а то рандомные фразы вставляешь не в самые нужные моменты.