И, не дав мне отреагировать, резко поцеловала. Да и я, если честно, не сопротивлялся — ведь у каждого была своя цель. Агония попыталась заразить меня своим чумным током, но я, как всегда, оказался на шаг впереди.
Я не только не позволил току проникнуть в мой организм, но и сбил магический темный ток внутри самой Агонии. А это было поражением для нее, ибо спустя время ее сила начнет вести себя странно и выйдет из-под контроля.
Она отняла свои губы от моих и потянулась, было, второй раз, но я на манер героя кинофильма приложил ей палец к губам.
— Не-не, — я цокнул. — Шариков, увы.
Она смотрела на меня с каким-то желанием и одновременно как на покойника. Я, сохраняя хладнокровие, сделал шаг в сторону и как ни в чём не бывало пошел обратно в зал, бросив ей напоследок:
— Между нами ничего не может быть.
— Ну да, да, конечно… — послышалось мне вслед.
К слову, весь оставшийся вечер она блистала на балу. В её руках то и дело вспыхивал веер, то и закуски подгорали. А когда она танцевала, меняя одного кавалера за другим, то пару раз случайно била людей током. Да так, что мужики вопили от боли и невольно топтали ей ноги.
Всё это, конечно, выглядело довольно комично, но придавало вечеру хаотичный колорит. Распутина не сводила с неё глаз и постоянно говорила мне, что с Агонией творится что-то странное.
Глава 6
Чумница Агония.
«Что такое? — Агония держала в руках пластиковый комок, который до недавнего времени был телефоном. — Как это вообще могло произойти?» Телефон сгорел прямо у нее в руках, так еще и зашипел так, что она невольно испугалась. Через минуту над ее головой взорвалась лампочка, а еще через две сгорел пульт от телевизора, как и сам телевизор. День не задался.
Она отправилась в душ, чтобы хоть как-то успокоить свои мысли, но и тут случилось нечто странное… красуясь, она водила руками по своей талии напротив панорамного стекла с затемнением, как вдруг…
Ток, словно по волшебству, пошел по воде, как по катализатору, и ударил ее так, что волосы задымились.
— Ах! — лбом она разбила это самое стекло, вылетая со второго этажа усадьбы Шариковых. — Твою мать! — она позволила себе местные выражения. — Да что это такое?
Вытаскивая из волос ошметки травы и колючки, она материлась так, как не матерятся дамы приличного общества. Альберт, услышав шум, выбежал на улицу и тут же начал сюсюкать, деловито при этом вытягивая губы!
— Масечка моя, Агония, — он попытался достать ее из кустов с розами. — Как же тебя, моя бархатистая лапочка, угораздило-то так?
— Закрой свой поганый рот, — рявкнула на него Агония. — И хватит так меня называть!