— Впервые слышу о таком…

— Там и грозы отличаются от наших, — продолжил я. — Круговые молнии! Красота неописуемая! Они, знаешь, — я задумался, вспоминая прошлый мир, где разницы в молниях не было. — Словно дугой небо очерчивают… эх, красотище!

— Так, и что там с башней?

— Ну, как я и говорил, притягивает Котлы. У парижан есть своя гвардия, только вот я не знаю, кому она принадлежит, какому-то роду или империи. Но по факту, там очень прибыльное место, но, учитывая ситуацию в стране, у Эйфелевой башни запрещены раскопки. То есть, там…

Я замечтался. Вот бы сейчас захватить Францию, да загнать под башню технику. Там уже лет десять, не меньше, никто не копает Пепелища, ибо запрещено. Там ведь такое можно найти… ух!

Десять, мать его, лет!

— А что ты там забыл-то, кстати? — Распутина встала и кивнула на дом, мол, пойдём, замерзла.

— На аукционе в Париже находится уникальный экспонат, который я хочу купить.

— Экспонат?

Мы прошли в дом, ушли на кухню, где Варвара поставила вентилятор, чтобы проветрить помещение, сели за стол, и я продолжил:

— «Кристальная голова» — очень редкий артефакт, который мне нужен для работы.

— И что он делает?

— Ну, — я задумался, ибо не понимал, как правильно Кате всё преподнести. — С одной стороны, это декоративный предмет. Ничего такого толкового и важного. Но в руках волшебника, — я загадочно улыбнулся. — Это превращается в нечто уникальное, — я выдержал театральную паузу, хоть и понимал: «Распутина вряд ли оценит и поймёт масштаб крутости предмета». — Этот предмет можно преобразовать в мощный процессор, который…

Тут я замялся.

Катя — очень неглупая девушка. И как мне ей объяснить, что из этого артефакта можно сделать мощнейший процессор, которого никогда не было здесь и не будет ещё долго? Вот именно, что никак.

Нет, конечно, можно сказать: «Катя, я на самом деле электромант из другого мира!», но к чему это приведёт? Пустое это всё…

— Предмет, который очень важен в развитии промышленной электроники и компьютеров, — продолжил я. — Я давно высматриваю этот предмет, где он появится, ибо здесь просто ещё никто не понял, как его использовать.

— А ты понял?

— Ну, ты же видела моих големов, — улыбнулся я. — Я многое могу из того, что не могут обычные молниевики. Всё же, я развиваюсь и делаю это быстро. Вон, взять те же экраны. Где ты их ещё видела?

Распутина замялась. Задумалась о чём-то, но и слова не произнесла. Я же сделал то, чему учил меня отец.

«Если не знаешь, что сказать девушке, скажи лишь часть правды. Остальное — она сама додумает!»

— Ладно, — девушка улыбнулась, переключаясь с темы на тему. — Не знаю, как ты умудряешься столько всего изобретать, но…