– Я всё-таки вырву твой язык и скормлю его тебе же, – цедит сквозь зубы Гуук, не оставляя меж их губ расстояния.

– Вырви лучше моё сердце, избавь от твоих мерзких прикосновений, – хрипит задыхающаяся девушка.

– Тебе ведь нравилось, – убирает руку мужчина и смотрит сверху вниз. – Ты сама тянулась, сама хотела, сама просила «ещё». Забыла уже?

Были бы руки Юны развязаны, она бы приложила их к ушам, лишь бы не слышать, лишь бы не вспоминать и не понимать, что Гуук абсолютно прав. Ей нравилось, она хотела, сгорала с ним вместе, и даже сейчас, вспоминая ту ночь, она чувствует, как низ живота тянет, и ещё больше свою сущность ненавидит. Та ночь не принесла спасение Дунгу, она похоронила вместе с ним и гордость Юны.

– И почему ты решила это всё резко забыть? – продолжает он. – Потому что я убил того ублюдка?

– Он был моим другом! – поднимает на него глаза, полные обиды, Юна. – Ты мне пообещал. Ты сказал, что ночь взамен его жизни. Я переспала с тобой из-за него! Я бы лучше умерла, чем позволила бы твоим грязным рукам меня трогать, – воспоминания вновь срывают клапаны, и чтобы не разрыдаться, ей приходится прикусить нижнюю губу.

– Во-первых, я ничего тебе не обещал, – наблюдая за ее эмоциями, отвечает Гуук. – Во-вторых, кто ты такая, чтобы даже допускать мысль о том, что мной можно манипулировать? В-третьих, я бы всё равно убил его только за то, что он смотрел на то, что принадлежит мне, но он умер не из-за этого.

– А из-за чего? Ты крови напиться хотел? Или настолько мне больно сделать хотелось? Ты моей болью питаешься? – напирает Юна. – Ответь мне! – дёргается, но, поняв, что верёвки, стягивающие запястья, не распутать, вновь притихает.

– Лучше скажи мне, ты правда собиралась порезать себе лицо? – спрашивает Гуук.

– Да! – вскидывает голову Юна. – И порежу, потому что я хочу закончить этот кошмар.

– Позволь тогда мне доставить тебе такое удовольствие, – Гуук кивает страже, и девушку развязывают руки. – Не хочу, чтобы ты утруждалась, – скалится и, развернувшись, выходит в коридор.

Ничего не понимающую Юну толкают к выходу за ним.

– Куда ты меня ведёшь? – кричит ему в спину девушка, но Гуук не отвечает.

Они спускаются в подвал, где Юна никогда не была и который напоминает очередной жилой этаж, только без окон, и, долго петляя, останавливаются у массивной железной двери.

– Зачем ты привёл меня сюда? Темнотой пытать будешь? – хмурится Юна, испуг не выдаёт.

– Ты же хотела себя изуродовать, я тебе помогу, – подталкивает ее к двери и нависает сверху Гуук. – Только вот в чём дело, меня твоя внешность особо не интересует, никогда не интересовала, хотя признаюсь, прекраснее девушки я не встречал, – делает паузу, шелковую кожу на щеке поглаживает, с трудом, чтобы к сочным губам не прильнуть, сдерживается.