– Прости, моя маленькая, но мне придётся тебя запереть, потому что твоя детская выходка может привести к расколу империи, а я этого не допущу. Стража, – кричит Гуук, и в комнату вбегают двое мужчин. – Закройте ее в камере внизу и, пока я не вернусь, не выпускать.

– Ты не посмеешь, – кричит Юна. – Не посмеешь! – ее волокут к лестницам, она вырывается, бежит к Гууку, но ее хватают, не дав добежать, и, уже заставляя вытирать собой каменный пол, тащат вниз по коридору. – Я не прощу тебе этого. Я не прощу тебе Ясмин!

Гуук поправляет одежду, слизывает кровь с губы и, выдохнув, идёт во двор, продолжая глохнуть от повторяющегося в ушах «я тебя не прощу».

Глава 15. У моего отчаяния твоё лицо

Гуук стоит пару минут на террасе, прислонившись к колонне, наблюдает за двоими посередине вымытого слугами белого мраморного двора. На блестящем мраморе отражаются блики фонарей, создающих иллюзию покоя, ночной воздух пахнет свежескошенной травой, тёплый ветерок доносит до Гуука запах благовоний, которые жгут в курильницах гарема, но он всё равно различает пока ещё лёгкий запах крови. Ясмин на коленях, Арслан, вроде, твёрдо стоит на ногах, но если замахнётся, то тоже будет на коленях. Гуук в этом не сомневается, ведь даже сейчас, лихорадочно думая, что предпринять, как спасти своего друга от роковой ошибки, он сам сердцем рядом с Юной, которую приказал запереть. У Арслана такая же девушка, только он настолько ослеплён яростью, обидой, а самое главное – своей болью, которую даже отсюда видно, что совершает ошибку за ошибкой. Боль Арслана в нём не уменьшается, его самого она полностью под свой контроль взяла, в каждый уголочек души пробралась, оккупировала, а теперь за края переливается. Она раздувается в его груди и, ломая рёбра, наружу просится, выбирается, ползёт к девушке с золотыми волосами, на нее ложится, ту, кто своим ярким светом ослепляла, в сутулую, придавленную к земле бездушную оболочку превращает. На Ясмин даже смотреть невозможно – Гуук замахивается мечом в бою, но в угасающих глазах противника, голова которого под ноги коня катится, он всё равно, пусть и крохотное, желание жить видит, в этих же глазах штиль, над этим морем даже птицы не летают.

– Арслан, – останавливается в трёх шагах от них Гуук, на девушку не смотрит. – До того, как ты ее накажешь, мне нужно задать ей пару вопросов, ведь она провела сутки у Дауда. Вдруг что-то полезное узнаю. А ты пока сходи к парням у стены, говорят, на границах опять видели наёмников.

– Завтра, – шипит Арслан, даже не поворачиваясь к Гууку. – Мы договорились днём, что наёмниками я займусь завтра.