– Покинь дворец, город, наши земли, – ледяным тоном заявляет Дауду Гуук. – Отныне тебе в империи не рады, и ты наш враг. В следующий раз я увижу тебя за мгновенье до твоей смерти, насладись жизнью, пока можешь.

– Что бы ты сделал? – с трудом отлепляет язык от нёба Дауд, смотря в глаза Дьяволу. Он будто не один из самых известных воинов, не правитель империи, а придавленный к земле навешанными на него мешками с землёй старец. Ему вмиг лет за шестьдесят, плечи опущены, взгляд тусклый.

– Ты смеешь сравнивать себя со мной? – подаётся вперёд побагровевший от ярости Гуук.

– Если бы это была та, кто пару дней назад стала твоей супругой, что бы ты сделал? Если бы она принадлежал другому и не хотела быть с ним, если бы испытывала одну только боль и с надеждой смотрела на тебя, – в отчаянии вопрошает Дауд, следя за тем, как прямо перед его глазами рвутся нити совсем недавней дружбы. – Ты бы притворился, что ничего не слышишь и не видишь?

– Я бы не вернул ее обратно, – рычит Гуук.

– Ты прав. Я виноват, – понуро отвечает Дауд.

– Я бы умер у ворот, но не вернул бы! Не бросил бы ее к ногам того, кто мог бы в порыве ярости снести ее голову! – бьёт кулаком о подлокотник кресла Гуук и поднимается на ноги. – Покинь империю, мы будем ждать тебя, точить мечи, давно мой меч не пачкался о королевскую кровь.

– Ты его не отпустишь! – поворачивается Хосров к Арслану. – Да что с тобой! Речь о твоей женщине! Встань и отсеки голову подлецу!

– Пусть уходит, – бесцветным голосом говорит Арслан и просит себе вина. – И ее можешь забрать.

– Арслан, – не понимая, смотрит на него Гуук.

– Я сказал, пусть уходит и забирает ту, кто никогда мне и не принадлежала. Я не желаю отныне видеть ее, а ты должен уважать моё решение, – спокойно повторяет Арслан и, встав на ноги, требует вынести вино на террасу. Арслан удаляется, оставив ошарашенных правителей в зале.

– Как это понимать? – опускается обратно в кресло убравший меч Хосров.

Гуук, нахмурившись, буравит взглядом гобелен на стене и думает о словах друга. Арслан не достал меч, а доставать его за него Гуук не должен. Речь не о землях и народе, а о девушке, поэтому решение должен принимать сам правитель, которому она принадлежит.

– Это его решение, мы должны подчиниться, – вздыхает Гуук и пристально смотрит на Дауда. – Если он завтра передумает, то мы обрушимся на твою империю и сотрём её с лица земли. Если тебе подходят эти условия, то прислуга выведет к тебе девушку.

Ожидающий смерти или хотя бы битвы, Дауд, несмело кивает.

***

Ясмин заканчивает утирать оставшейся после Арслана тряпкой наливающееся красным после удара лицо, когда за ней приходит стража. Она не понимает, куда ее вызывают среди ночи, но, переодев халат на штаны и рубаху, послушно плетётся за ними. Ясмин думала, что после вести о ребёнке ее страдания закончатся, Арслан собственными руками оборвёт ее никчёмную жизнь, и надеется, что ее сейчас ведут во двор для казни. Юна, которая вот уже полтора часа ждёт в постели вернувшегося во дворец мужа, тоже вылетает в коридор и сталкивается с подругой.