– Люблю, люблю, люблю, – как полоумный хрипит и, обняв утонувшую в нежно-голубого цвета простынях девушку, кладёт голову на ее грудь.

Серебристый свет луны заливает огромную спальню, которой одному было мало, а для второго она была всем миром, потому что она была рядом. Они лежат в постели, которая из брачного превратилась в смертное ложе, которая всё ещё хранит теплоту тела той, кто, умерев, погасил для Хосрова все звёзды. Ветер колышет занавеси, а языки пламени свечей отбрасывают причудливые тени на стены, в которых Хосров Ани среди цветов видит, ее голос во вражеском дворце впервые слышит, ее губ своими касается, вкус жизни и тепло чувствует. Для Хосрова всё здесь в этой комнате и заканчивается. Отныне он брошенный в развалинах когда-то прекрасного дома, никому не нужный калека без души, ведь его душа так в руках девушки и осталась. Отныне он сплошная пустота, которую ничем и никем не заполнить, эхом в голове оставшийся крик не стереть. От Ани в Хосрове только воспоминания, ее имя по буквам в убитом монстре выводимое, ее последняя улыбка, как пытка, и взгляд, который он с собой в могилу унесёт.

Счастье выдаётся временно, и, потеряв его, без него не живётся, Хосров тоже не сможет, всю оставшуюся жизнь воспоминаниями волочить будет, а на рассвете сам себе отрубит правую руку.

Ту самую, которая забрала у него самое дорогое, что было.

Третий раз Мин Юна убила в двадцать три года, и это было ее последнее убийство.

***

Ясмин, сидя на корточках, обнимает ничего не понимающего Гукюна, которого Биби привез в Чин на время похорон и, поглаживая его волосы, шепчет «что всё будет хорошо». Ясмин плакать перестала только полчаса назад, узнав, что Гукюн в городе. Все эти дни девушка даже Таан не занимается, заперевшись в комнате, рыдает, оплакивает подругу и засыпает, обнимая детей. Арэм не понимает, что случилось, но знает, что что-то плохое, только на его вопросы никто не отвечает. Дауд уехал в Иблис поддержать Гуука, и Ясмин даже болью поделиться не с кем. Девушка, которая взяла на себя занятия Гукюном, на прощание поехать не смогла. Гукюн, узнав, что мама заболела, от Ясмин не отходил, даже спал с ней, пока Биби не вернулся в Чин. Ясмин делала всё возможное, чтобы отвлечь ребёнка, и всё своё время посвятил сыну подруги, надеясь, что хотя бы за него Юна будет спокойна. Ясмин решила, что поедет прощаться с Юной позже, и они смогут побыть наедине, где она наконец-то выплакает кипящую в ней днём и ночью и выжигающую ее изнутри боль потери.

***

Иблис одет в траур. На дверях и окнах домов завязаны чёрные ленты, на улицах стоит давящая на барабанные перепонки тишина. Город прощается с любимой дочерью, которая несла ему надежду на лучшее будущее, поднимала вопросы, которые доселе не поднимались, и была реальным примером, на который равнялись. На похороны Юны прибыли из самых дальних стран, кто-то приехал, чтобы выразить Дьяволу своё почтение, но большая часть пришла именно из-за девушки, которая незаурядным умом и обаянием никого не оставляла равнодушным. Даже солнце в это утро зашло за тучи, словно отказываясь наблюдать за тем, как предадут земле ту, кто каждый новый день встречал его с улыбкой.