— Значит, ты точно новенький, а не один из охотников, — утвердительно кивнул каким-то своим мыслям мужчина в камуфляже, а потом снял с себя глухой шлем, оказавшись конопатым взлохмоченным блондином с неправильной формы носом, явно некогда сломанном и сросшимся как попало. — Если первая порция праны, которую получает человек, будет не из числа добытых им трофеев, а взятой у другого, то он не сможет использовать больше одного сердца и не получит бонусов к рейтингу и резерву. Чужая помощь напрочь убивает большинство шансов повысить свои способности к выживанию разжившись теми вещами, которые в этом проклятом мире другими способами еще черта с два достанешь. У тех уродов, которые нас всех сюда забросили, прямо пунктик на тему самостоятельности.

— Ну, я могу одолжить свой автомат, — лишаться оружия даже на время очень не хотелось, однако это все-таки было допустимым риском.

— Поздно, — покачал головой местный старожил. — Времени искать какого-нибудь урода зубастого уже нет, если у него кровь горлом идет, то значит настала предпоследняя стадия. Еще минуты две-три и отключится мозг, а после трансформацию будет нашими силами не остановить. Бери сердце, ты мне за него ничего должен не будешь, это подарок. И там, где окажешься, поищи себе чего-нибудь вроде рогатины. Ну, копья с толстой поперечной перекладиной, для новичка в группе оно самое то получится.

— Ребят, не скажу, что я вас понял, но становиться дохляком как-то не охота. И так достаточно в жизни работал, чтобы еще и после смерти на ногах оставаться. Так говоришь, эта штука поможет мне не сдохнуть? — Явно в сомнении пробормотал до сих пор держащийся за сердце мужчина, а после все-таки взялся за протянутый ему кристалл. — А, один черт, хуже уже не будет…

Сердце неведомого монстра рассыпалось мгновенно истаявшей пылью, а фигура сотрудника муниципальной фигуры на неуловимо краткое мгновение дрогнула. Я следил за происходящим в оба глаза, но все равно не сумел четко определить тот момент, в который мужчина чуть изменил свое положение в пространстве, а еще обзавелся оружием. Правда, не копьем, а здоровенным топором вроде тех, которые используются для разрубания свиных туш на рынке. Чтобы называться секирой ему, в принципе, разве только длины рукояти чуть-чуть не хватало.

— Вы знаете, что тут происходит? — Как-то устало спросил подросток, садясь прямо на пол. Видимо увиденное оказалось для его нервов слишком сильным испытанием. — Я уже ничего не понимаю…Кстати, меня Юра зовут. А это — дядя Паша. Он, правда, мне не совсем дядя, а какой-то там дальний родственник, но я его всегда так зову.