К моему удивлению границ города удалось достигнуть даже раньше, чем солнце окончательно скрылось из виду. Сначала я подумал, что неверно оценил расстояние до него, но потом вспомнил, что практически весь путь проделал быстрым шагом, который вполне мог бы позволить обогнать бегущего трусцой. И не запыхался даже через несколько часов такого марафона. По всей видимости, мой организм из-за наличия в нем инопланетного симбионта начал меньше уставать. Само по себе это было вроде как и неплохо, но от осознания подобных перемен в своем теле сильно хотелось материться. Вот только стража, стоящая на воротах, этого бы не поняла.
Город оказался окружен по периметру пятиметровой стеной, за которой вздымались вверх здания, принадлежащие разным архитектурным стилям…Или отсутствию оных. Часть строений несла на себе следы многочисленных ремонтов и перестроек, некоторые выглядели откровенно покосившимся. Ворота, ныне распахнутые, караулил ржавый танк незнакомой конструкции с двумя крохотными башенками, пара пулеметных расчетов и великан с двуручным мечом, подобный человеку во всем кроме своих размеров раз эдак в семь обгоняющих норму. В качестве шлема он носил трехрогий череп неведомой страхолюдины, с которого на многочисленных цепочках свисали сушеные человеческие головы. Ну, здравствуй, цивилизация!
Глава 13
Глава 13
Я никогда не был в лагере беженцев, но изнутри Стойбище определенно напоминало подобное место, если бы в качестве пункта временного содержания для большого количества вечно всем недовольных людей использовали городок, построенный пьяными средневековыми архитекторами, отчисленными курса эдак с третьего за неуспеваемость и получавшими материалы исключительно у вороватых снабженцев еврейско-цыганской национальности, давным-давно продавших со складов все добро, которое можно хоть за копейку кому-нибудь впарить. Кривобокие дома, сделанные из разнородных материалов и не обрушившихся вниз под собственной тяжестью исключительно благодаря случайности и дополнительным подпоркам, образовывали кривые улицы. И назвать их благоустроенными значило бы сильно погрешить против истины! Укатанная колесами и утоптанная ногами поверхность не несла на себе ни малейших следов асфальта или брусчатки, во время дождей наверняка превращаясь в настоящую трясину. От прокопанных по бокам проезжей части канав несло нечистотами, а кое-где они образовывали настоящие разливы из-за перегородившего их мусора. То расширяющиеся чуть ли не до размеров площадей, то сужающиеся до такой степени, что одинокая машина еле-еле могла протиснуться промежутки между зданиями вдобавок превратились в настоящий лабиринт из-за множества шатров, палаток и даже шалашей, расставленных в хаотическом порядке и не всегда оставляющих достаточно места, чтобы даже одинокий человек средней упитанности мог протиснуться. И, понятное дело, все это жилье было населено. Я бы даже сказал изрядно перенаселено. Сгрудившиеся на ограниченном пространстве тысячи людей гомонили на разных языках, громко ругались, чего-то шумно праздновали, готовили, жрали, торговали между собой и бывает даже гадили в сточные канавы, никого не стесняясь. Впрочем, те кого нельзя было отнести к представителям человечества даже с изрядной натяжкой тоже на глаза регулярно попадались, но вели они себя точно также. И уровень шумового загрязнения, производимого этим скопищем, витавшим в воздухе ароматам нисколько не уступал. А ведь стоял уже поздний вечер, который вот-вот должен был перейти в ночь.