Его повеление было исполнено скоро; Чисто омывшись, оделись богато, как будто на праздник Все; хоровод учредили рабыни; певец богоравный, Цитру настроив глубокую, в них пробудил вожделенье 145 Сладостных песней и стройно-живой хороводныя пляски. Дом весь от топанья ног их гремел и дрожал, и окружность Вся оглашалася пением звучным рабов и служанок; Всякой, по улице шедший, музыку и пение слыша, Думал: «Решилась свою пировать напоследок царица 150 Свадьбу; неверная! Мужа, избранного сердцем, дождаться, Дом многославный его сохраняя, она не хотела». Так говорили они, о случившемся в доме не зная. Тою порой, Одиссея в купальне омыв, Евринома Тело его благовонным оливным елеем натерла. 155 Легкий надел он хитон и богатой облекся хламидой. Дочь же великая Зевса его красотой озарила; Станом возвысила, сделала тело полней и густыми Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила. Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер, 160 Девой Палладой и богом Гефестом наставленный в трудном Деле своем, чудесами искусства людей изумляет; Так Одиссея украсила дочь светлоокая Зевса. Вышед из бани, лицом лучезарный, как бог, возвратился Он в пировую палату и сел на оставленном стуле 165 Против супруги; глаза на нее устремив, он сказал ей: «Ты, непонятная! Боги, владыки Олимпа, не женским Нежноуступчивым сердцем, но жестким тебя одарили; В свете жены не найдется, способной с такою нелаской, Так недоверчиво встретить супруга, который, по многих 170 Бедствиях, к ней через двадцать отсутствия лет возвратился. Слушай же, друг Евриклея; постель приготовь одному мне; Лягу один я — когда в ней такое железное сердце». Но Одиссею разумная так отвечала царица: «Ты, непонятный! Не думай, чтоб я величалась, гордилась 175 Или в чрезмерном была изумлении. Живо я помню Образ, какой ты имел, в корабле покидая Итаку. Если ж того он желает, ему, Евриклея, постелю Ты приготовь; но не в спальне, построенной им; а в другую Горницу выставь большую кровать, на нее положивши 180 Мягких овчин, на овчины же полость с широким покровом. Так говорила она, испытанью подвергнуть желая Мужа. С досадою он, обратясь к Пенелопе, воскликнул: «Сердцу печальное слово теперь ты, царица, сказала; Кто же из спальни ту вынес кровать? Человеку своею 185 Силою сделать того невозможно без помощи свыше; Богу, конечно, легко передвинуть ее на другое Место, но между людьми и сильнейший, хотя б и рычаг он Взял, не шатнул бы ее; заключалася тайна в устройстве Этой кровати. И я, не иной кто, своими руками 190 Сделал ее. На