— Полагаю, наш концерт тоже вошёл в список новых впечатлений?

— Вы весьма проницательны… господин Цезарь, — он точно хотел добавить «для лысой обезьяны», сдержавшись в последний момент. — Надеюсь, теперь вы лучше понимаете, в чём заключается важность предстоящего праздника.

Хм, а ведь с такой логикой корсианец, ответственный за проведение масштабных событий вроде нашего концерта, должен обладать большим весом в обществе. Теперь понятно, почему он так легко смог наказать того ушастого. Но вот где связь между развлечениями и тайными операциями? Он ведь отправлял нас на ту планету, заражённую Белым Роем. Или это у них тоже такой спорт?

— В чём заключается суть нового праздника? — спросил, заранее зная ответ. Баннеры с разными бойцами и вселение в одного из них оказались вполне прозрачными намёками. — Сражения на арене между Легионерами?

— Не совсем, — его улыбка из относительно дружелюбной превратилась в покровительственную. — Вам действительно предстоит сразиться в непривычном теле, но не против коллег. Мы не могли позволить вам забрать всё веселье. Прямо сейчас лучшие сыны и дочери нашего мира сражаются за право выйти на арену под крики обожающей толпы.

— То есть Легионеры против корсианцев? — кажется, начинаю понимать, что чувствовали древние гладиаторы, выходившие на пески Колизея против скучающих римлян. По версии нашего историка, им выдавали худшее оружие, часто наносили скрытые раны или морили голодом. — Разве у нас есть шансы?

— Неужели вы настолько не верите в свои боевые навыки? — он повернулся ко мне, в изумлении вскинув брови. — Мне казалось, один из лучших Легионеров Федерации должен больше ценить себя.

— Дело не в моих умениях, — пропустил комплимент мимо ушей, сосредоточившись на главном. — Я так полагаю: тела разработаны вашими учёными. У них могут быть две версии, для своих и чужих, с разными боевыми характеристиками. Или какие-то другие способы влиять на поединок незаметно для зрителей.

— Вы не устаёте удивлять меня, господин Цезарь, — Варисс шумно вздохнул, возвращаясь к крайне важному кормлению уток. — Своей одновременной правотой и неправотой. Разумеется, нашим учёным не составит никакого труда провернуть все перечисленные вами вещи, вы бы даже не заметили непрямого вмешательства. И ровно по той же причине мы не станем этого делать. Зачем?

— Ради победы? Что может быть хуже проигрыша низшему? — спросил прямо, внимательно следя за его реакцией. Хм, хороший самоконтроль, ни один мускул на лице не дрогнул.

— Я попрошу вас не выражаться и придерживаться термина «младшие расы». И да, вы вновь сказали правильную вещь, проигрыш в соревновании кому-то из вас — страшный удар по психике гражданина Корси, и ему точно понадобится множество сеансов со специалистами. Но вы смотрите на ситуацию под неправильным углом… — Опустошив мешок, Варисс не глядя бросил его в сторону. Из-за ближайшего дерева выступил зверолюд уборщик, неслышно подкрался к нам на мягких лапах, забрал упаковку и безмолвно вернулся в укрытие. — В чём смысл такой победы? Она — показатель превосходства конкретного индивидуума над другими. И если он не может стать чемпионом без подобных методов, грош ему цена, он не имеет никакой ценности.