По идее, большое событие должно сгладить народные волнения, на Земле правители не раз проворачивали подобное. А я чем хуже? Нужно перенимать полезный опыт, даже если он кажется не очень справедливым. Лучше так, чем потерять Тартус из-за паникующей толпы.
Глава 6
— С добрым утром, помойные крысы! Поздравляю с новым днём! Вы получили новую возможность искупить никчёмность собственного существования и хотя бы чуть-чуть компенсировать нанесённый ущерб! Не потеряйте её! Да восславится в веках великий император Эдуард Виндзор! — преувеличенно восторженный голос с хрипом вырывался из замурованного в стену динамика. — Подъём, выходите строиться!
Викрам сдавленно простонал прямо в набитую соломой подушку и неохотно поднялся, потирая ноющие и ушибленные места. Казалось, у него болело всё тело. Удобства в камере оставляли желать лучшего: вся обстановка состояла из ржавого вонючего унитаза, раковины с потёками и откидывающихся нар.
Бельё не стирали с момента выдачи. Несмотря на активно распространяемые в сети стереотипы об индусах, Викрам был очень чистоплотным и страдал от необходимости жить в настоящей антисанитарии. Особенно, когда крохотная камера без окон прогревалась и температура поднималась до невыносимых тридцати-сорока градусов.
Справив нужду, Викрам неохотно вышел наружу и встал в линию с другими такими же бедолагами. Им было запрещено использовать прежние имена, все назывались бездушными Марками. Грязные оранжевые комбинезоны дополняли нерадостную картину, со стороны они казались одинаковыми болванчиками. Хотя начитанному Викраму больше нравилось «безвольные марионетки».
Их камеры находились на дне квадратного колодца, на небольшой площадке собралось около полусотни заключённых. Это были так называемые середнячки: они жили не совсем в яме, как новички или плохие Легионеры, но и не в блоке с вентиляцией, как привилегированные «жополизы».
— Итак, биологический мусор, вы готовы хорошенько поработать и оплатить ещё один день вашего существования⁈ Вы много задолжали нашей благословенной империи! — без микрофона и паршивого динамика голос оратора казался гораздо писклявее.
Вскоре показался он сам — тщедушный невысокий индиец в чистой белой робе, в сопровождении пары вооружённых бритов. Он был таким же заключённым, получившим толику власти за хорошие результаты на стене и парочку выданных товарищей. Они замыслили напасть на охранников и собирали единомышленников, по ошибке обратившись не к тому.
Теперь Марк Ноль Восемь (первую десятку присваивали жополизам) исполнял функции «воспитателя по морали». Он должен был своим примером мотивировать товарищей по несчастью примерить белую робу.