— Оружие туда, — сказал Аринэлю мужчина, указав на стойку. — Куда вы?

— В канцелярию, — ответила Юлиса, пока Ари ходил ставить свой кракемарт. — Доложиться по прибытию.

— Вижу, дорогу вам рассказывать не надо? — произнес мужчина и жестом предложил проходить.

— Разрешите вопрос? — произнес Аринэль, вернувшись.

— Ну, судя по званию, господин вигинтил, это вы мне должны разрешать, — чуть улыбнулся мужчина.

— Вы нас не знаете, но вот так спокойно пропускаете, — спокойно произнес Ари. — Это так и должно быть?

Децерион несколько мгновений смотрел на парня.

— Я отслужил в Прамерии почти полторы сотни лет, господин вигинтил, — в голосе мужчины одновременно прозвучали и легкий холодок, и гордость… И насмешка. — Если бы здоровье совсем не подвело, я бы и сейчас… хм, месил снежную кашу в Ферфоле. Если вы настолько искусны, что смогли обмануть мои глаза, то и документы, если что, у вас должны быть в полном порядке.

— Я понял, — Аринэль ответил все в том же спокойном ключе. — А если бы вы что-то заподозрили, то пропустили и вызвали бы подмогу, верно?

— Вижу, господин вигинтил, вы разбираетесь в наших делах? — без улыбки произнес мужчина, колючим взглядом глядя на Ари.

— Немного, — ответил парень и кивнул Юлисе в сторону коридора.

* * *

Госпитальный Корпус. Кабинет Конрада Шенфаруса. Ближе к вечеру

Кабинет Конрада Шенфаруса был прямой противоположностью кабинета его наставника, мастера Цевитоса. Для начала, он был. Марн Цевитос предпочитал работать прямо в кабинете, где осматривал пациентов. Конрад Шенфарус организовал себе пусть и небольшое, но отдельное помещение.

Помещение под кабинет было довольно узким, так как раньше это был процедурный кабинет. Шенфарус поставил здесь большой письменный стол, реально большой, чтобы пройти за него оставалось чуть больше метра между столешницей и стеной. И насколько мастер был аккуратен в операционной (там должна быть просто идеальная чистота), настолько же наплевательски он относился к бумагам. Поэтому, видимо, и стол был таким большим. Чтобы веера разных выпусков Табулы, стопки книг и какие-то бумаги банально вмещались. Кроме стола в кабинете стояло три стула вдоль стены, напротив них книжный шкаф, под завязку «заколоченный» книгами. За спиной мужчины имелось большое окно.

Почерк у мастера Шенфаруса всегда был предметом для легкого над ним подтрунивания. Крупный, угловатый и лишенный всяких там завитушек. Одновременно с этим, мастер писал очень быстро. И не всегда понятно. Поэтому, всегда существовал разумный, который потом переписывал то, что написал Шенфарус красивым почерком. Сейчас в качестве такого переписчика выступали двое. До недавнего времени это была одна Амарата Кеннорус, но Шенфарус, зная, что девушка вскоре закончит обучение, привлек для работы другую девушку, с третьего курса. Все равно вскоре придется набирать новых ассистентов.