— Алёночка-то у нас институт культуры скоро заканчивает, девочка она хорошая, прилежная и воспитанная, — и замолчала ненадолго, а потом продолжила, — так я и говорю — чего бы тебе её на работу к себе не взять, если уж у тебя целый город в управлении числится?

Я переглянулся с Аней, ни да, ни нет конечно сразу не сказал, а взял номер телефона и обещал перезвонить в случае чего. Когда шли домой по пустынной Лермонтовской, Аня первой начала:

— Она мне не понравилась…

— И чем, интересно знать? — не удержался я от подколки, — девочка же воспитанная и прилежная.

— На ведьму она похожа, красивая, потому что молодая, а подрастёт — будет натуральная страшная ведьма…

— Ладно, закрыли тему, — скомандовал я, — приедем домой, через недельку-другую всё само собой разрешится, я так скромно надеюсь, а сейчас нам надо в аэропорт отчаливать.

Об обратных билетах я еще в городе Горьком позаботился, так что нам только доехать до аэропорта — на такси это очень быстро и комфортно оказалось, без пробок-то и практически без светофоров. Прокатились по двум главным тамбовским улицам — Интернациональной и Советской, а совсем уже к аэропорту ехали по Моршанской, той же самой, по которой я возвращался в прошлом году, и где мне в машину поп с племянницей подсели. Рассказал вкратце Анечке про этот случай, она внимательно выслушала, потом уточнила, что там этот поп про мой внутренний мир поведал, потом надолго задумалась…

Самолёт был всё тем же самым старым знакомым АН-24, железная лесенка вместо трапа, аскетичный суровый салон, неприветливая бортпроводница и никаких обедов. Да не очень-то и хотелось — зато весь путь домой занял полтора часа вместо полдня на машине.

Спустя неделю

Текучку по управлению коммунально-городским хозяйством нет никакого смысла описывать, бессмысленная она, эта текучка, и беспощадная, как сами знаете что… А вот через неделю пришла пора выдвигаться в составе советской делегации в город Вену, Австрийская федеративная республика. Нас с Аней выдернули в Москву аж за двое суток до отъезда — поселили в ведомственном доме на улице Куусинена и трижды в сутки проводили усиленные инструктажи, как там себя вести, что можно делать, а что не, и как поступать в непредвиденных ситуациях, у меня аж голова начинала болеть от одного вида инструкторов. Устинов естественно с нами не общался, у него своих забот выше крыши, но Сергей Владиленович разок таки заехал посмотреть, как мы тут и всё ли в порядке.

— Всё путём, — бодро отрапортовал я ему, — скорей бы только оно всё закончилось, надоело уже хуже горькой редьки.