— А ты думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел? Как ты в мыслях юбку мне задирал и насильничал? Думаешь, я не в курсе, что ты тут в этом бомбоубежище вытворял со своими девками?

А вот это прокол, подумал я, про её юбку это бред сивой кобылы конечно, но про бомбарь она откуда-то узнала…

— Это тебе в твоих мыслях привиделось, — зашёл ещё на один круг я, — ничего я тебе не задирал и никого не насильничал. Честное слово даю.

— Забери своё честное слово взад — сначала один пристаёт, потом другой, сколько можно-то…

Эге, а ведь прокололась бабка — первым-то к ней кто приставал, если подумать?

— А кто первым-то к тебе приставал, расскажи?

— А то ты не знаешь, — с хитрой усмешкой сказала бабка, — Васёк, кто ж ещё.

— Значит это ты ему ножик в глаз воткнула, больше некому… — сказал я полуутвердительно.

— Ладно, заговорились мы с тобой, — сказала бабка, вставая со скамейки и поигрывая ломиком, — пора и делом заняться.

Я успел только подумать следующее — Господи, если ты есть на небесах, спаси, сохрани и помилуй! Я тебе в дальнейшем пригожусь больше, чем эта полоумная карга.

А бабка тем временем примерилась, занесла на головой ломик, держа его двумя руками, но в этот момент дверь в бомбарь с лязгом распахнулась и оттуда раздалось:

— А ну стоять и не двигаться, сучка! Мозги вышибу!

В дверях стояла моя Анюта, а в руках у неё был мой Вальтер… ну то есть не мой конечно, а дяди Феди, но перешедший по наследству. И где она его нашла, подумалось мне, а вслух я сказал:

— Ну слава богу, возьми у неё ключи от наручников, они в левом кармане пальто должны быть, и кинь мне, — и тут же продолжил, — как ты тут оказалась-то?

— Неважно, Серёженька, — отозвалась она, — как я тут оказалась, но сейчас всё сделаю.

И с этими словами она выстрелила в бабку, та беззвучно рухнула на бетонный пол, заливая всё вокруг кровью.

— И зачем ты это сделала, она ж сдалась? — в недоумении спросил я.

— Для надёжности, Серёжа, для надёжности, — ответила она, шаря у бабки в карманах.

— Эти? — спросила она, выудив маленькие ключики.

— Да, самые они… давай их сюда.

— Сейчас-сейчас, дорогой, — сказала она, подходя ко мне…

В общем очнулся я не знаю, через сколько времени, но с дикой головной болью, второй шишкой на голове и по-прежнему прикованный к батарее, Анюта стояла возле бабки, держа пистолет двумя пальцами за ствол и за рукоятку.

— Хорошие пальчики вышли, хоть сейчас в дактилоскопию, — довольно сказала она.

— Что за шуточки, дорогая? — спросил я, ничего, впрочем, хорошего не ожидая в ответ (внутренний сука голос проснулся и ехидно заметил, что он давно про Аню меня предупреждал, а я не нашёлся, что ему возразить).